Что происходит с Дальним Востоком?
Приморье и Приамурье – вовсе не часть Восточной Евразии, это не «большой кусок территорий и экономик»!
Что происходит с Дальним Востоком России? Под шум событий в мире и на нашей западной окраине немногие обращают внимание в сторону тихоокеанского побережья. И напрасно. Дальний Восток всё больше идет по пути «интеграции в Азиатско-Тихоокеанский регион», об этом, не смущаясь, писали еще лет пятнадцать назад не только некоторые отечественные ученые, об этом твердо заявлялось в различных стратегиях и программах социально-экономического развития восточных территорий России.
Сейчас «интеграция» идет полным ходом. Среди лиц, принимающих решения, пока не видно тех, кто выступает против или хотя бы указывает на «серьезные риски».
Еще в 2019 году известный депутат-экономист Делягин, который не так давно оказался в составе делегации Госдумы, посетившей США и вернувшейся с комплектом носков от самого Трампа, заявил. Делягин заявил, обращаясь к дальневосточному экспертному сообществу на одном из круглых столов во Владивостоке: «Ключевой вопрос, который вас касается больше всех: сможет ли Российская Федерация создать свой макрорегион? Если Россия не создаст свой макрорегион — то есть большой кусок территорий и экономик, которые на неё ориентируются, то нас разорвут на части».
На том же собрании, один из приморских экспертов, ставший академиком РАН, Виктор Ларин сказал: «Сегодня Тихоокеанская Россия является экономически менее обустроенной, но политически наиболее стабильной частью Восточной Евразии. Наряду с Северной Кореей, которая рано или поздно встанет на путь нормального развития (не принципиально – в составе объединенной Кореи или как самостоятельное государство), Тихоокеанская Россия является самой перспективной частью континента для приложения финансового и человеческого капитала, интеллектуальных ресурсов и научно-технических достижений, самореализации людей и воплощения идей. Изменившаяся геополитическая ситуация в регионе открывает для этого новые возможности. Значит, будут новые попытки изменить судьбу региона».
Такая точка зрения сегодня, похоже, является приоритетной в управленческой практике не только отдельных дальневосточных политиков, но в первую очередь московских и заокеанских вершителей судеб Евразии и Дальнего Востока. Они всерьез говорят о некоей «Тихоокеанской России», которая представляется не частью России, а «политически наиболее стабильной частью Евразии». Следует обратить внимание нашего общества, что концепция «Тихоокеанской России», «Дальневосточной республики», или «Большого куска территорий и экономик» (как сказал Делягин), не является теоретической, но полным ходом реализуется на практике. Проект в рекламе не нуждается, поэтому он воплощается без анонсов всех ожидаемых результатов. Нет сомнений, что даже местные дальневосточные чиновники, не всегда задумываются о том, куда в конечном итоге ведут новые великолепные автобаны, пересекающие Приморский край и соединяющие порты Приморья с промышленными, торговыми и транспортными узлами Китая.
Похоже в самом деле, нередко для тех, кто указывает нам пути развития Дальнего Востока из Москвы, а то, может быть, из Вашингтона и Пекина, российское Дальневосточье, особенно наши приграничные Приморье и Приамурье – это часть Восточной Евразии, «большой кусок территорий и экономик».
Кажется, что под соусом патриотического развития Дальнего Востока России создается большая международная дальневосточная зона, где реализуются мировые промышленные, транспортные, торгово-развлекательные, энергетические проекты.
Естественно, энергетике уделяется особое внимание. Ведь большой кусок Восточной Евразии – это совсем не то, что мы «по привычке» видим, как редеющие в плане качества и количества населения регионы нашего родного Дальнего Востока. «Большой кусок», направленный под довольно условным кураторством Москвы на автономное существование в поле мировых проектов, требует огромного объема энергии. Все эти новые международные заводы, построенные на мировые инвестиции, агропромышленные международные холдинги, транспортные хабы, порты, магистрали и пока пустеющие, недавно сданные в эксплуатацию жилые высотки Благовещенска, Хабаровска, Владивостока, Уссурийска… Всё это потребует много-много электроэнергии. Сейчас такой потребности нет. Людей на Дальнем Востоке не много, советские мощные предприятия-гиганты убиты, часто вместе с их директорами-государственниками, уверенно вошедшими в «тихие 90-е». Но энергия, вероятно, нужна новому сообществу – тому, которое по международным планам будет населять и осваивать «большой кусок территорий и экономик» от Амура и Сунгари до берегов Японского и Желтого морей.
Местное население с российской стороны удивляется, зачем столь стремительно на Дальнем Востоке начинают развивать атомную энергетику? На те же деньги можно было бы отремонтировать, или заменить на новую, всю действующую энергосистему, энергосети.
К тому же есть более насущные проблемы на Дальнем Востоке. Простые дальневосточники, проживая у Океана, сегодня почти не имеют возможности покупать, как это было еще лет двадцать назад, хорошую морскую рыбу, морепродукты… На всё это цены мировые, недоступные нашему рядовому жителю. Неоднократно размороженная и вновь замороженная помятая горбуша в приморских магазинах стоит от 400 до 500 рублей за килограмм. Кета – в два раза дороже. Рыба в основном вывозится за рубеж, поэтому нет никакого смысла поставщику продукции отдавать ее на внутренний рынок по ценам ниже мировых. Выгоднее в Китай отправить. А если на российский прилавок, то чтоб не дешевле, чем на прилавки всего «макрорегиона Восточной Евразии».
Народ на Дальнем Востоке выживает преимущественно за счет торговли, торгашества. Торгуют, как и раньше, всем, чем можно. Образуют ИП, ООО и торгуют, перепродают. «Менеджер по продажам» — самая востребованная вакансия на Дальнем Востоке, как свидетельствуют отчеты агентств по трудоустройству. Но так долго продолжаться не может. Это, по всей видимости, совсем скоро кончится. Массовое занятие перепродажами не развивает общество, не повышает его интеллектуальный, профессиональный уровень. Особенно не способствует развитию гуманитарного образования, расширению знаний истории, литературы, которые формируют личность, воспитывают патриотов.
Показательный пример. В Приморском крае за последние годы почти уничтожена система подготовки школьных учителей. Уссурийский государственный педагогический институт, некогда привлекавший студентов со всего Дальнего Востока и комплектовавший почти все приморские школы, практически развален. «К концу 2000-х годов Уссурийский государственный педагогический институт выпустил более 25 тысяч молодых специалистов. В институте насчитывалось девять факультетов, где обучались около 5 тысяч студентов очного и заочного отделений. Институт готовил специалистов по 18 педагогическим и четырем университетским специальностям. <…> В институте работали более 350 преподавателей, действовала аспирантура по 16 специальностям» (см.здесь).
Сегодня почти все корпуса института, в том числе, имеющие большую историческую ценность, распроданы. Сам некогда мощный и авторитетный педагогический ВУЗ низведен до уровня небольшого подразделения в рамках уссурийского филиала Владивостокского университета, не Дальневосточного федерального, а Владивостокского, который еще недавно был университетом сервиса. В школах Приморья кадровый кризис – потребность в учителях не удовлетворена. Не потому что в школы идти не хотят, а в силу того, что Уссурийский пединститут уничтожен. Школа педагогики ДВФУ, естественно, не способна конкурировать со специализированным педвузом. Сейчас, говорят, в Приморье могут отказаться от подготовки учителей-историков с высшим образованием. Бюджетные места для историков в небольшом подразделении Уссурийского филиала Владивостокского университета, якобы могут передать будуÑ