Геополитический детектив «Россия. Дальнего следования». Глава первая «На тихоокеанском острие России»

2. Идеи и люди

 Послеполуденная свежесть октября. Синее и прозрачное небо. Парк на «Речном вокзале» уже забрасывала желтая листва. Быстрым шагом Павел и профессор Ратников двигались вдоль слегка взволнованного ветром осеннего пруда. Торопясь на встречу,обсуждали летнюю историю с горящими торфяниками.

— Если бы эти пожары разрослись, ситуация стала бы запредельной. Куда людям деваться? -размышлял вслух обычно сдержанный и немногословный профессор из академии госслужбы. Иван Артемович Ратников — полковник в отставке. В свое время он повоевал, потом долгое время служил в министерстве обороны. — Тут только одно остается — эвакуация на Восток, за Урал.

— А способен сегодня народ к этому? А есть подготовленные «площадки», «запасные аэродромы»? -Павел оживленно поддерживал разговор. — Это же несколько миллионов людей! Их в чистом поле или тайге не высадишь.

Обсуждение продолжили уже за круглым столом, где собрались давние приятели. Друзья Павла,в основном офицеры, послужившие и повоевавшие. Встречались не только ради того,чтобы «хлопнуть по рюмке», да оглянуться в прошлое. Было здесь такое«развлечение» — анализ геополитики и геостратегии России. Заранее намечалась главная тема разговора, и беседа шла в режиме нормальной научной дискуссии.Никаких громких планов участники «круглых» столов не ставили перед собой.Скорее их объединяло желание видеть друг друга и сверять свои взгляды,приоритеты в столь бурном мире современной цивилизации. Центр стратегического взаимодействия — так называлась эта компания. Главная идея центра — превратить Сибирь и Дальний Восток в начало процветания России. Первоначально организация даже не имела никакого юридического статуса, а существовала как небольшая группа людей, связанных в прошлом совместной учебой в аспирантуре академии госслужбы и идеями освоения Востока России. Можно было только улыбнуться наивности этих людей — они ведь несколько лет назад всерьез думали, что способны каким-то образом влиять на судьбу страны. С годами эта наивность стала исчезать. И вот когда амбиции поубавились, тогда центр превратился в некую точку сбора, где люди просто обменивались своим мнением по какой-либо проблеме.На собственные деньги создали интернет-сайт, посвященный движению России на Восток. Свое экспертное мнение Центр стратегического взаимодействия время от времени доводил до руководства России. И в администрации президента, и в правительстве, и в совбезе прекрасно знали масштабный и очень амбициозный проект под названием «Берег «Р».

Сегодня собрались в небольшом помещении одного из государственных исследовательских институтов. Ратников делал основное сообщение на встрече. В его выводах рисовалась довольно мрачная перспектива раздела Дальнего Востока России на сферы влияния между США, Китаем и Японией. Предотвратить подобное можно было,по словам полковника, только путем целевого и стремительного заселения восточных территорий страны.

Прошло девять лет с того момента, как появилась первая статья Ратникова о стратегии освоения и заселения Востока России. Однако настоящего движения в этом направлении со стороны российской власти так и наблюдалось. Как-то один знакомый Павла из администрации президента, недобро свербя глазами, с сильным раздражением сказал: «Перестань ерундой заниматься. Забудь ты про свой «русский берег».

Тем не менее,то в научных статьях, то в аналитических записках чиновников, а то и в интервью крупных политиков периодически встречались выдержки из «Берег «Р». А однажды Павлу позвонил знакомый журналист из Владивостока.

— Поздравляю.Ну, вы круто развернулись. Сегодня полпред озвучил на всю страну ваши идеи, -журналист приморской газеты искренне радовался.

— Странно.Я пока об этом не слышал.

— Да,ладно, не шифруйся. Я тебе сейчас сброшу текст, который пресс-служба полпреда разослала. Читай и принимай мои поздравления.

Павел прочел полученный по «электронке» пресс-релиз. О проекте там не было ни слова. Это было интервью нового представителя президента на Дальнем Востоке, где рассказывалось о предстоящем переселении. Полпред точно описал, куда предполагается направить первые группы переселенцев. Оказывается самое привлекательное место для этого — район западного Приморья, в первую очередь,напротив Маньчжурска. Текст Павлу был очень знаком. Явно он его уже читал.Павел открыл журнал академии наук «Социологические исследования», нашел там свою статью. И убедился, что почти все выступление полпреда было полной копией целой страницы. С одной стороны, то, что это прозвучало из уст представителя президента очень даже неплохо. А, с другой, — из проекта была выхвачена лишь его небольшая часть и встроена в совершенно другую концепцию. В результате и сам этот кусок терял смысл. По проекту предлагалось сформировать на Востоке России мощное социальное ядро из людей, которые смогли бы по-хозяйски грамотно и бережливо распоряжаться богатейшими ресурсами Сибири и Дальнего Востока. Для этого нужно было в самых геополитически выгодных местах Востока создать гарантии для работы способных и талантливых. Нужно людям давать землю. Но не просто за то, что они поехали жить на Восток, а под конкретные планы на этой земле. Понятно, что и дома, и дороги надо строить. Главной дорогой, вокруг которой все и должно было закрутиться, как когда-то вокруг Транссиба, должна стать, по замыслу «Берег «Р», трасса от Санкт-Петербурга до Магадана или Камчатки. Дорога виделась где-то примерно между шестидесятой и семидесятой широтами.

Маршрут этой магистрали, по сути, был изучен еще в семнадцатом веке. Тогда казаки открыли путь на Камчатку, который шел из европейской части России до Урала через Соликамск, затем переваливал Камень, то есть Уральские горы, выходил на Тобольск, потом на Енисейск, Якутск, Охотск. Были и другие проходы к Тихому океану. Но этот считался самым оптимальным.

Также не нова была идея строительства трансконтинентальной магистрали в северных широтах.Некоторые ее фрагменты были проложены еще при Иосифе Виссарионовиче. Однако в проекте «Берег «Р» трасса обретала новую миссию — она становилась опорной линией целевого заселения Северо-Востока России, как в начале двадцатого века Транссиб.

Тогда,размышляя над ситуацией с пресс-релизом полпреда и гремя ключами, Павел закрывал оббитую коричневой кожей железную дверь московской квартиры. В длинном коридоре двое молодых парней выкатывали велосипеды. Лица серьезные и решительные. Эти московские парни собирались в поход на своих «великах».

«Может, на«Щуку» двинем», — выдвинул смелое предложение очевидно очень уверенный в себе бледнолицый парень помоложе. «Щука» — это район метро «Щукинская», километрах в семи от этих ребят с велосипедами. «Надо подумать», — принимая серьезное решение, взвешивал второй, глядя в невидимую точку так, словно ему открылись пути развития мировой цивилизации и от следующего шага зависела судьба планеты.

«Да,масштабы», — усмехнулся про себя Павел, вспомнив, как порой в глухой тайге доводилось километров по пятьдесят топать, даже забывая сделать такое важное и серьезное лицо.

— Иван Артемович, привет! Ты видел текст, который дальневосточный полпред озвучил? -позвонил на улице Ратникову.

— Пока нет — без особого интереса в голосе ответил тот.

— Сейчас вышлю. Это кусок моей статьи из «Социса», правда, без всяких ссылок.

— Понятно,- похоже Ратников зевнул, — обычное дело. Скорее всего, пресс-секретарь увидел это на нашем сайте, содрал и сунул шефу. Я предлагаю не напрягаться по этому поводу, а как-то обозначить, что идеи «Берег «Р» поддержаны на столь высоком уровне.

— Ну,да. Я, в общем-то, тоже примерно так думаю. Позвоню сейчас Лехе, пусть поставит на сайт.

Через несколько дней Павел отправил полпреду свою книжку, изданную малым тиражом. В работе был текст, скопированный пресс-секретарем. На удивление представитель президента через месяц отреагировал на подарок. Павел тогда работал в одном из институтов Российской академии наук и готовился к защите докторской. Однажды субботним утром позвонил замдиректора Института и тревожным голосом сообщил,что из администрации президента разыскивают и надо срочно перезвонить по такому-то телефону. В понедельник Павел уже сидел в кабинете полпреда. В ходе разговора немногословный и солидный представитель президента на Востоке с заметным восточным акцентом предложил должность своего помощника. В современной«Табели о рангах» эта должность считалась генеральской, предполагала большие полномочия, персональную машину с мигалкой, а также, как сказал один знакомый,«право заплывать за буйки».

Павел размышлял недолго. Ну, чего тут размышлять? Вернуться на родину, да не просто«на белом коне», а на черном «мерине» с мигалкой. И там уже развернуться со всеми своими идеями. Закончилась эта история через три месяца отказом от предложенной версии возвращения на Восток. В соответствии с негласной тарифной сеткой позиция помощника была весьма дорогостоящей. Конечно, полпред начал«крутить» и, в конце концов, в администрации Павлу сказали, что нужно сначала поработать на рядовой должности, а уж потом все будет как надо. С рядовой должности проект «Берег «Р» не получил бы никакого продолжения, а сам Павел в той ситуации просто превратился бы в приложение к компьютеру для набора текстов писем и распоряжений. В гарантию будущего назначения не верилось, определенный опыт подсказывал обратное.

Постепенно становились реальностью худшие прогнозы в отношении нашего Востока. Передали Китаю острова на Амуре. Теперь китайцы могли рассматривать Хабаровск на расстоянии автоматной очереди. Их самолеты, которые уже летали над островами, свободно контролировали все наши стратегические укрепления в районе дальневосточной столицы.

Аналитические записки по этим и другим темам от Центра стратегического взаимодействия направлялись на самый «верх», но никаких заметных результатов не давали. Из администрации и правительства приходили вежливые ответы за подписью начальника какого-нибудь отдела или департамента, где авторам торжественно выражалась благодарность, а их мнение обещали учесть.

Тем не менее,не смотря на пустые хлопоты по продвижению проекта в структурах власти, он оставался притягивающим ядром для многих стратегически мыслящих людей. Случались замечательные знакомства, проект становился предметом обсуждений и поводом для встреч, кому-то наполнял жизнь светлыми перспективами. В привычном смысле«Берег «Р» нельзя было назвать проектом, поскольку он не представлял собой какого-то выраженного в цифрах плана, не содержал чертежей и схем. Это была четко выстроенная, вполне обоснованная идея. Полномасштабное воплощение этой идеи могло бы всколыхнуть всю страну и дать жизненный импульс приунывшему русскому народу.

Конечно, были в стране проекты альтернативные «Берегу».

— Дух захватывает от того, как представишь, что здесь будет! — не скрывал искреннего восторга перед журналистами недавно назначенный ректор Тихоокеанского федерального университета Остап Малинецкий.

Это у Малинецкого дух захватывало от созерцания масштабной стройки на острове Русский. А каковы должны быть ощущения человека, увидевшего начало строительства новой Трансконтинентальной дороги, городков и деревенек вдоль этой трассы, обустройство вновь прибывших покорителей северо-восточного пространства России. Хотя, может быть, у впечатлительного Остапа перехватывало дыхание и дрожали руки вовсе не от воображаемых перспектив подготовки специалистов в новом университете. Ведь не совсем понятен был ответ на вопрос, кто там будет обучаться. Всем интересующимся людям было известно, что студентов, также как и всего населения на Дальнем Востоке постоянно становится меньше. Наверное,прекрасно осознавая это, Малинецкий публично заявлял, что здесь будут получать образование китайские студенты.

«Так это для китайцев, что ли, университет возводят?» — задавались наивным вопросом жители острова Русский, прекрасно понимая, что народ уезжает с Востока.

На фоне волн Японского моря, синего неба с чайками и огромных красно-желтых ягод шиповника должны вырасти к сентябрю великолепные корпуса будущего студенческого острова под названием «Русский». Множество бульдозеров, самосвалов и экскаваторов еще вовсю перемалывали остров. Международная стройка — здесь сновали представители различных наций и культур. Турецкие, китайские и таджикские рабочие возводили дворец азиатско-тихоокеанского образования и науки.

— Ультрасовременный университет на острове Русский, безусловно, нужен! Это прорыв в фантастическое будущее! Это наш Гарвард и Сорбонна на Дальнем Востоке! — размахивая руками,подводил итог своему выступлению на конференции в ярко освещенном зале Московского института международных отношений Заубер Фарадей,профессор-консультант Института анатомии современного менеджмента.

Анатомист З.Фарадей приехал в Россию в середине девяностых из Голландии. Сначала он занимался управленческим консультированием на кондитерской фабрике в Волгограде. Позднее перебрался к партнерам в Москву, где использовал свои способности в сфере ландшафтного дизайна, а через три года вошел в состав учредителей вышеназванного продвинутого Института. Там же он стал именоваться профессором,в общем-то, не имея никакого серьезного документа, подтверждающего свой научный статус. Одним из преимуществ Заубера было то, что он в совершенстве владел русским языком и имел некоторые пусть даже примитивные познания в русской живописи. Трудно было сказать, когда он обрел эти знания, но в Россию приехал уже хорошо «подкованным».

Публика,собравшаяся в МГИМО, тепло встречала Заубера Фарадея. Рыжеволосый профессор из Европы чаще всего носил потертый вельветовый пиджак желтого цвета, красную футболку, зеленые джинсы, и замшевые коричневые ботинки. Этот коренастый«анатомист», обладавший пронзительным и уверенным, а скорее даже самоуверенным взглядом, только что объяснил сидящим в зале, где спрятано истинное счастье России. И сделал это умилительно просто. Как же раньше-то до этого не дошли в общем-то неглупые русские парни! Ну, чего там говорить, — западные интеллектуальные технологии! Счастье России лежит, как оказывается, на Востоке.И в этом Фарадей был совершенно прав. Однако счастье это, по словам голландца,могло стать таковым, если управляющими восточными делами России будут Великобритания и США.

— Настоящие виски, ковбои и менеджеры есть только в штатах — этот веселый аргумент, который раскрасил зал непринужденным смехом и улыбками, касался необходимости укрепления координирующей роли США на Дальнем Востоке России. — Дальний Восток и Тихий океан — это как Англия и ее флот, — произнес явную глупость профессор Фарадей, пытаясь намекнуть на то, что Великобритания — морская держава, и в силу этого могла бы обеспечить России самое оптимальное использование возможностей, которые имеет наша страна, благодаря двум океанам — Северному Ледовитому и Тихому. Заубер подчеркнуто уважительно отозвался о большом стратегическом партнере России — Китае. Однако он отметил давнее недовольство Китая Японией. По его мнению, это скоро может перерасти в серьезное противостояние. В отношении Корейского полуострова профессор считал вопрос решенным:«Там будет единое, очень крепкое и дружественное нам, то есть, США,Великобритании и, конечно, Израилю, государство».

— А причем здесь Израиль? — шутя, спросил кто-то из зала.

— А мы всегда рядом, — с ласковой улыбкой бархатно произнес сидящий в первом ряду упитанный брюнет с умными внимательными глазами.

Северная Корея, со слов голландского профессора, в силу каких-то таинственных обстоятельств, сама инициирует слияние с южным соседом, с принятием его экономической и политической моделей.

Из всего зала, пожалуй, один Костя Кондратьев без всякого восторга смотрел на фестивального Заубера. «Такое возможно только через предательство» -категорично подумал Константин о возможности дружбы Северной Кореи и США.

Кондратьев уже не слишком сосредоточенно слушал выступавших. Он размышлял о своей работе в аппарате Госдумы, намериваясь в ближайшее время уходить оттуда. Около десяти лет назад он приехал в Москву из Благовещенска. В столицу его пригласил бывший начальник правового управления областной администрации, где раньше трудился Константин. Кондратьев в силу своих незаурядных профессиональных способностей вполне мог быть назначен на какую-нибудь высокую государственную должность.Однако в Москве эти должности уже были заняты. Его приличный стаж госслужбы вместе с умением и желанием работать не играли здесь никакой роли. Тем не менее, его приняли начальником юридического отдела в Минтопэнерго. Как и большинство людей небольшого достатка, приехавших в Москву по направлению или приглашению поработать на благо государства, Константин испытывал трудности с жильем и деньгами. Это в стабильное советское время, которое закончилось, когда Кондратьев еще учился в Благовещенском университете, человека приглашали в Москву на руководящую должность и сразу выделяли служебную квартиру.

Небольшую зарплату на госслужбе Константин пытался компенсировать заработком от чтения лекций в московских вузах. Он даже как-то успевал писать диссертацию, в связи с чем и оказался на собрании в институте международных отношений.

Тема конференции в МГИМО «Современная геополитика в бассейне Тихого океана» была близка научным интересам Константина. Он защищал диплом по вопросам истории международных отношений ведущих стран Азиатско-Тихоокеанского региона. А в диссертации сосредоточился на исследовании международных правовых отношений России и Китая в XVII — XX вв. Основной упор был сделан на анализе причин подписания и содержании Нерчинского, Айгуньского и Пекинского договоров между Россией и Китаем. Документы, с которыми работал Кондратьев, ясно показывали, что еще тогда англосаксы ловко манипулировали китайцами. Теперь, слушая Фарадея, этого голландского псевдопрофессора и менеджера по запудриванию мозгов, Константин опять убеждался в глубочайшем политическом коварстве и лицемерии англосаксов Англии и Америки.

А настоящий голландец, такой же настоящий, как и профессор, интенсивно вживлял в умы слушателей, совершенно абсурдные, бредовые, но так выгодные англосаксонскому миру, мысли.

Фарадей заговорил о передовом проекте развития дальневосточных городов. Он, то«по-профессорски» морща лоб, то улыбаясь, завораживал аудиторию своей добродушной открытостью и поразительным интеллектом. Говорили, что голландец был членом интеллектуального клуба «Менса». Хотя трезвый и непредвзятый взгляд на мир обнаружил бы в улыбке Заубера не то чтобы добродушие, а скорее какую-то туповатость. Константин тоже заметил эту особенность голландца.

Тем не менее,рыжий мужик из Амстердама блистал.

— Нужно начать строить университет на юге Приморья, а на следующем этапе передать его вместе с частью Владивостока в аренду Китаю. Это принесет баснословные доходы всему населению Приморского края! Молодежь получит за счет китайцев новый великолепный ВУЗ. На перерабатывающих предприятиях Приморья и в офисах американо-китайских компаний по производству новых технологий переработки дальневосточного сырья выпускники университета смогут обрести свое профессиональное счастье! — почти выкрикивал длинные лозунги Заубер Фарадей.

Идеи Фарадея обретали огромную популярность в научно-политических кругах Москвы,Санкт-Петербурга, самого Владивостока, и конечно Китая. Они были подхвачены рядом федеральных министерств. Молодые амбициозные замминистры, директора департаментов и вице-губернаторы уверенно понесли в жизнь безумные планы стратегического уничтожения Востока России. Планы заключались в создании огромных мегаполисов, образуемых из объединения территорий нескольких городов в единое целое. По замыслу этих проектировщиков мегаполис даст жизнь всему региону и кругом расцветут сады и потекут молочные реки. Хотя мечтой того же Фарадея были реки нефти и сады из ценных пород деревьев. И нужно было сделать так, чтобы этой нефтью, лесом и прочими природными радостями смогли спокойно распоряжаться лучшие люди на Земле. Кто есть лучший — определяет некая комиссия из лиц, сильно напоминающих самого голландца. А мегаполисы были нужны для того,чтобы стянуть туда остатки населения восточных территорий, окончательно тем самым развалив сельское хозяйство. Деревни-то надо было совсем уничтожить. А,если вдруг разложившееся в виртуальном мире мегаполиса население запросит молока или мяса? Тогда ему можно предложить не слишком дорогой китайский продукт, произведенный на полях Дальней России. Простая голландская схема.

По этой схеме в Приморье приступили к созданию очень большого города под названием Большой Владивосток. Маленький Владивосток не нравился маленьким людям. Тем более, если в перспективе часть Владивостока отдавать в аренду Китаю, то нужно позаботиться, чтобы это была солидная часть. Получится, что и не весь Владивосток сдали и за аренду деньги немалые урвали.

Институт анатомии, с которым был связан Фарадей, отхватил целый пакет очень выгодных заказов на разработку стратегий социально-экономического развития нескольких городов Восточной Сибири и Дальнего Востока.

Маньчжурск тоже заказал Фарадею такую стратегию. За сумму, равную затратам на возведение приличного коттеджного поселка, стратегия была разработана и утверждена.Конечно, были некоторые трудности — разработка стратегии требовала знания многих закрытых и даже совершенно секретных данных о состоянии города. Здесь ведь располагались крупнейшие на Дальнем Востоке предприятия, в том числе оборонные, стояли воинские части особого назначения. Сам город представлял собой важнейшую геополитическую точку России на побережье Тихого океана. Однако шустрая команда аналитиков фарадеевского института с легкостью иллюзионистов получила доступ к секретной информации.

Самым большим авторитетом в Маньчжурске обладал мэр Владимир Разворотов. Поставленные им задачи выполнялись беспрекословно. Беспрекословно, по решению мэра, сотрудникам Института анатомии современного менеджмента, была предоставлена самая полная информация о Маньчжурске и Маньчжурском районе.

— Владимир Петрович, а никто не вякнет, что, мол, мы тут секретные данные выносим, чуть ли не иностранным шпионам способствуем? Этот Институт, ну Вы знаете, он же штатовским Агентством по развитию территорий финансируется. А это, чего греха таить, цэрэушная контора — аккуратно вводил в сознание мэра свои сомнения его осторожный помощник по безопасности.

— Ты че-то не то говоришь, — мэр, прищурившись, с подозрением посмотрел на помощника, — Возьми вон, налей себе. Я вот не пью, а тебе можно и даже нужно -он движением почти квадратной головы на толстой шее указал на бар с напитками -Да ты по-больше налей-то и разом хлопни, — рявкнул шеф. — Вот так.

Ты кто вообще? — спросил неожиданно мэр выпившего полный стакан отставного полковника налоговой полиции.

— Я -Ваш преданный помощник.

— Преданный,в смысле всегда готов предать? — мэр свирепо вгляделся в предупредительные глаза помощника.

— Никак нет, Владимир Петрович — отрапортовал прихмелевший, но тут же насторожившийся сотрудник.

— Ты помощник, а не предатель. Понял? — разряжая обстановку, доверительно поведал мэр.

— Так точно, — довольно напряженно и с заметным испугом поддерживал помощник.

— А кругом предатели. Понял? — спокойно, словно давно привыкнув к этому, как маленькому ребенку объяснял мэр. Владимир Петрович смотрел уже по-доброму и как-то устало.

— Так точно. Всех предателей будем выявлять и сажать на кол! — проявил рвение помощник.

— Вот.Выявляй. Выяви и доложи, кто передал этому московскому институту секретную, как ты говоришь, информацию. Всех выяви и список мне положи. И себя выявить не забудь, то есть включить в список, — мэр сделал паузу и опять неожиданно зло уставился на помощника — Это вы, козлы, должны безопасностью заниматься! А вы секретные данные раскрываете каким-то гастролерам! — рявкнул он. Помощник побледнел.

— Но ты знай,что я не предатель и никому про вас, козлов, не расскажу. Понял? — опять доверительно и почти ласково продолжил мэр.

— Понял!- автоматически, глядя стеклянными глазами в никуда, ответил помощник.

— Ну,тогда налей еще. Вон тот пузырь возьми. Мне тоже пять капель, — мэр отодвинулся от мощного кабинетного стола и развалился кресле. — Это коллекционная вещь. По Андрюшкиному заказу произведенная на его собственном заводе, — мэр задумался,казалось его серые глаза стали влажными. — Ладно, — словно прейдя в себя, -давай Андрюшку помянем. Какой мужик был, а? Здоровый. Вообще ничем не болел. А пуля — дура, — тут мэр опять замолчал и задумался. — Ей все равно больной или здоровый, предатель или цэрэушник.

— Ладно,вызывай машину. Поехали к Гороху, попаримся, — выпив Владимир Петрович стал выбираться из-за стола.

Горох был одним из самых крупных предпринимателей края. Он контролировал значительную часть международных перевозок. С мэром они были дружны с детства и всегда старались друг друга поддерживать. Отдыхать тоже старались вместе. На этот раз договорились повстречаться в полусотне километров от Маньчжурска в таежном замке.

Каменный,поросший мхом и увитый лианами лимонника и винограда, замок. Задняя стена его примыкала к довольно высокой скале, на вершине которой зеленели кедры. Полукругом это мощное изваяние окаймлял глубокий ров, по дну которого протекала горная незамерзающая река. На мощных якорных цепях опускался чугунный подъемный мост с вылитыми по краям бронзовыми уссурийскими тиграми. В стенах тускло светились закрытые жалюзи окна-бойницы. Все подъезды к этому месту были перекрыты, стояли запретные знаки и шлагбаумы. Летом замок вообще был не виден среди плотно стоявших друг к другу стволов амурского бархата, кедров, лиственниц и других удивительных растений приморской тайги. Таежные заросли были переплетены лианами актинидии, плоды которой напоминают по виду и по вкусу маленькие киви.Мощные кедры обвивал лимонник, чьи ягоды, семена и даже стебель способны вернуть бодрость совершенно обессилевшему человеку. Нависали над узкой каменной дорогой к замку толстые, толщиной в руку лианы дикого винограда,темно-фиолетовые гроздья которого становились сладкими после первых заморозков.

Зимой замок тоже трудно было различить даже с близкого расстояния. Он больше напоминал скалу над рекой. Кстати, река эта называлась Комаровкой, в честь выдающегося русского ученого, академика, исследовавшего природу Дальнего Востока, Владимира Леонтьевича Комарова. До пятидесятых годов двадцатого века река имела название Супутинка. В верховьях Комаровки до сих пор сохранился небольшой деревянный домик, в котором проживал знаменитый ученый-ботаник. Жилище это имеет круглое окно и чем-то напоминает китайскую фанзу. Сама река Комаровка впадает возле Маньчжурска в Раздольную, как раз в районе Хениной сопки, где стоит усадьба родителей Павла Громова.

Таежные места вдоль Комаровки, которую в детстве Павел чаще называл Супутинкой, были ему хорошо знакомы. И район той скалы, где теперь стоял мрачный, высотой с четырехэтажный дом замок тоже был известен Павлу. В детстве там он бывал в походах, а став постарше охотился с отцом на коз и кабанов. Порой за день проходили километров по тридцать в тайге по снегу. Как-то даже охотничью собаку пришлось на руках до зимовья тащить — устала по снегу пробираться, обессилила.Все это было еще в конце восьмидесятых — начале девяностых. Тогда тайга была погуще и народа в ней бродило поменьше. Вроде бы почти два миллиона людей за двадцать лет с Дальнего Востока выехало, а в тайге наоборот — приток населения.Поредела тайга, облысел Сихотэ-Алинь. Лес ведь беспощадно рубят — уничтожают.По железной дороге в сторону Китая идут груженые составы, везут даже запрещенный к вырубке кедр. Вот на этом лесе приморские ребята строят себе замки в тайге. Лесом и тем, что там растет и бегает, привлекает тайга.Дальневосточники считают, что государство, то есть правительство, которое сидит в Москве их бросило, поэтому нужно выживать самим. А тут уж кто, как может. Кто в Москву подался, кто в Америку, а кто в тайгу. Богата наша тайга. До сих пор сказочно богата. Кедровые орехи, тигриные усы и медвежьи лапы, элеутерококк и жэньшень, золото и вольфрам… В тайге много-много драгоценностей. Вот и зажили дальневосточники по принципу «прийди — возьми — продай». Покупателей хватает.«Куплю орехи» — таблички с этой надписью держат в руках каждой осенью вдоль приморских дорог дружные китайцы. Они массово по дешевке скупают сотни тонн ценнейших кедровых орехов и переправляют их на родину. Там уже из этого добра вырабатывается целебное масло, медицинские препараты и косметика. Позднее часть этой замечательной продукции возвращается обратно в Россию, но во много-много раз дороже самих кедровых орешков. Да ведь это не только с кедровыми орехами такая история. Из нашего необработанного леса, скупаемого китайцами также по-дешевке,обратно в Россию возвращается готовый стройматериал, невысокого качества мебель и даже бумага…

Мощный «леворульный»джип — серебристый «пятьсот семидесятый Лексус» с объемом двигателя пять с половиной кубов, утрамбовывая с хрустом снег, грузно проехал по чугунному мосту с гранитными тиграми и вырулил на автомобильную площадку слева от замка. Здесь встречал какой-то бородатый мужик в полушубке, норковой ушанке, ватных штанах и оленьих унтах. Этот высокий и жилистый мужик с грубым красноватым лицом неторопливо распоряжался по хозяйству. При необходимости мог остановить случайно забредшего в окрестности замка охотника, а то и незваную компанию каких-нибудь краевых чиновников или предпринимателей. Звали этого хранителя замкового очага Николай.Лет пятнадцать своей жизни он отдал тюрьмам и лагерям, а теперь вот нашел постоянную работу в живописных местах уссурийской тайги. Николай мог прожить в тайге в любой мороз без всяких замков и вообще без жилья. Он знал и по-своему любил этот чудесный таежный мир. Очень неплохо стрелял. С пятидесяти-шестидесяти метров в прямом смысле слова белку в глаз бил. За это качество добрые люди и приютили его в замке, чтобы он тут разные хозяйственные дела вел. Бывали случаи, что Коле и на «двуногих зверей», поручали поохотиться.В результате случалось, что пропадали в тайге неугодные Колиным работодателям предприниматели.

На площадке,куда подъехал «Лексус», уже стояли два новых черного цвета «двухсотых Крузера»с «левым» рулем.

Внутри на первом этаже замка — большой холл. Пол в холле покрыт плитами из дорогого камня оникса. Посредине — огромный камин со стопкой лиственничных поленьев рядом.Грубые неоштукатуренные стены из массивного камня. Похоже, это были большие куски скалы, увешанные тигриными и леопардовыми шкурами. На стенах помимо шкур- старинное оружие: какие-то пищали, мушкеты, мечи и сабли. Мебели в холле было очень мало: низкий стол из тиса с изогнутыми резными ножками располагался недалеко от камина. Плетеные кресла вокруг стола. У одной из стен стоял большой винный шкаф, также выполненный из тиса. В его нижней части находилась какая-то посуда, а верхние полки были заложены пыльными бутылями с вином и коньяком.Холл освещался пятью хрустальными люстрами: одна самая массивная висела посередине, а остальные — ближе к углам. Кроме того, на стенах были укреплены светильники в виде звериных голов.

За камином, у задней полукруглой стены находилась каменная лестница и лифт. Мэр с помощником в сопровождении Николая поднялись на четвертый этаж замка и по коридору прошли в просторный овальный кабинет. В середине кабинета стоял такой же овальный стол, за которым могло бы разместиться человек двадцать. Комната чем-то напоминала каюту. Может быть оттого, что окна были сделаны в виде иллюминаторов, на стенах — картины художников-маринистов. Сами стены имели цвет морской волны, а светильники на них в форме раковин морского гребешка. За столом на мощных тисовых стульях с высокими спинками, скорее похожими на трон,уже расположились пятеро: сам хозяин — седой и круглолицый Василий Иванович Горох, надменный бизнесмен Валерий Чарыш, ректор городского гуманитарного университета Арнольд Курицын. Там же сидели двое азиатов — один с широким мясистым лицом и тяжелым взглядом, другой щуплый и улыбчивый. Мэр тепло обнялся с Горохом и сдержанно кивнул остальным. Владимир Петрович расположился напротив Гороха, так что, находясь за противоположными краями стола, они оба оказывались во главе. Помощник по безопасности сел слева. Горох представил собравшихся.Азиаты были китайцами из Харбина, города основанного и построенного русскими в конце девятнадцатого века. Тогда это была столица Китайско-Восточной железной дороги, проложенной царским правительством к берегам теплого Желтого моря. До революции в Харбине в основном жили русские. Там выстроено множество православных храмов, где ежедневно проводились богослужения. И после революции Харбин оставался долгое время русским по духу городом. Один из центров русской эмиграции — город собрал в двадцатых годах прошлого века цвет русского народа -выдающихся писателей, художников, врачей, офицеров — тех, кто не принял новую безбожную ленинскую власть. Русские в Харбине жили прекрасно до сорок пятого года. А �