РОССИЯ. ДАЛЬНЕГО СЛЕДОВАНИЯ
ГЛАВА ВТОРАЯ
ПОЕЗД ИДЕТ НА ВОСТОК
1. Начало пути
Пейзаж за окном. Движущийся пейзаж за вагонным стеклом. Благоухающий май в цветах вишни, яблони, черемухи и сирени. Города,деревни, поселки, полустанки — вся Россия видится в окно поезда дальнего следования. Огромная цветущая Россия и несущийся по тоненькой железной ниточке маленький поезд.
Шестилетний Вовка — лопушок стоял с дедом на склоне розовеющей от заходящего солнца и цветущего багульника сопки. Склон сопки спускался в долину широкой реки, тоже захваченной закатными лучами. Вдоль реки проходила железнодорожная магистраль, называемая могучим именем — Транссиб. По магистрали с гулким стуком в остывающей вечерней долине катился, слегка сбавив ход, поезд «Россия. Дальнего следования».
— Деда, смотри, поезд едет. Смотри, как будто по реке плывет.
— Это из Москвы. Подрастешь, мы с тобой в Москву полетим. А может Москва сама к нам приедет.
— Как это Москва приедет, дед?
— Ну, плохо там, в Москве станет, люди соберутся и к нам приедут жить.
— Ну и хорошо. Тут места вон сколько. Пусть едут.
Вовка замахал ручонкой уходящему московскому поезду.Конечно, он не видел, что в вагоне едет незнакомый ему Павел. А Павел смотрел совсем в другое окно, за которым переливалась на закате быстрая дальневосточная река. Вовка пытался представить себе, что там делают люди в вагонах. Почему-то ему казалось, что половина пассажиров сидят напротив друг друга за столиками в купе и пьют чай с пряниками и сушками, а другая половина смотрит в окна на Вовку. А белобрысый, добрый и доверчивый Вовка махал рукой, чтобы пассажиры знали, что их тут приветствуют и очень хорошо к ним относятся. Жаль, что Павел не видел, стоящего с дедом на сопке, мальчишку. Наверное, они были очень похожи.
Дома Вовку ласково называли лопушком. Это повелось после одной истории. Старший Вовкин брат собрался с пацанами на рыбалку. Вовка с грустью наблюдал, как они укладывают рюкзаки и готовят удочки — намеривались идти в тайгу в верховьях Имана ленков половить.
Пристал Вовка к ним: «Толик, возьми меня с собой». Это он так к старшему брату обратился. Ну, куда брать четырехлетнего тогда Вовку?Этим-то ребятам уже по двенадцать лет — взрослые мужики. А Вовка все равно клянчит, возьмите, да возьмите. Пацаны уже за деревню вышли. Вовка за ними бежит. Толик тогда ему говорит: «Вовка, видишь вон ту тучу большую над сопкой?Мы туда придем скоро к той сопке, на тучу залезем, и ветер нас как раз над тобой понесет. Мы как над тобой будем на туче проплывать, веревку сбросим. Ты за веревку хватайся крепко, а мы тебя к себе затащим и вместе поплывем на рыбалку. Садись здесь и жди нас».
Вовка уселся прямо, где Толик показал. Весь день ждал он, когда брат с пацанами на облаке поплывет. Белые облака проходили по сине-голубому небу, а брата все не было.
— Ах ты, лопушок, — сказала мать, когда, наконец,отыскала сидящего среди молодой лебеды Вовку и внимательно наблюдающего за облаками.
Так Вовку лопушком и прозвали.
Если бы Павел увидел тогда в окно стоявшего на сопке Вовку, он несомненно узнал бы в нем самого себя, вернувшимся в свое по-настоящему счастливое маньчжурское детство…
Идея организовать большую экспедицию из Москвы или Санкт-Петербурга на Восток России давно не давала покоя всей компании Центра стратегического взаимодействия. Экспедиция была нужна для подробной разработки проекта нового освоения всего Зауралья. И для этого надо пройти на Восток теми путями, по которым он осваивался и заселялся изначально.
В пути многовекового движения в восточном направлении Россия набралась такого опыта, которого нет ни у одной страны. Те, кто это понимал, с полным недоумением всегда смотрели, как новоявленные эксперты «изобретают велосипеды», предлагая всяческие «новационные» программы развития Сибири и Дальнего Востока.
Накануне первой мировой войны в России уже был выработан стратегический план освоения восточных территорий, рассчитанный на сто лет. План стал результатом Амурской экспедиции, организованной повелением Императора Николая II. Тогда в этом деле участвовали специалисты самых разных направлений.
— Да, вот такую бы экспедицию устроить, — размышлял Павел,попивая у себя на работе чай из большой синей кружки.
— Да что ты с этой экспедицией носишься? — с усмешкой спрашивал Павла научный сотрудник Васильев — коллега по работе в рановском институте. — Кому она нужна? «Росы» (члены партии «Российская организация социальных активистов») уже проехали на УАЗиках, ты же сам им предложил. Хе,весь проект расписал, какого-то путешественника привел. Забавно. Как звучало-то: «Великая Российская цивилизация»! А руководителем всего маршрута в итоге стал немец какой-то, да? Депутатик вроде, такой молоденький, розовенький.Шпигель, по-моему, да? Крута-а-я экспедиция получилась! Просто «Дранг нах Остен».
— Вот, именно, что «нах», — Павел медленно встал из-за стола небольшого кабинета, где они распивали чай с Васильевым. Подошел к окну.Тонкие березовые ветви, сникшие под тяжестью мокрого снега, почти касались стекла. — Да, нездорово получилось. Осадок, как говорится, остался. Мы ж сначала были уверенны, партийцы не настолько примитивно мыслят. Ожидали, что хотя бы материалы потом какие-то будут. Что-нибудь, типа фильма, книги. Думали,мощные идеи прозвучат, пойдет движение. Но чтобы так бездарно упустить все возможности — это надо иметь особые качества. Даже с этого автопробега во Владивосток сколько зарисовок ярких могло быть. А, они кроме рекламы системы ГЛОНАСС ничего не смогли устроить. Да Шпигель этот, никакого понятия о Сибири и Дальнем Востоке не имеющий, ехал фотки из окна УАЗика мобильником своим делал.Потом в интернет сбрасывал.
Пару лет назад Громов вместе с Кондратьевым предложили«партии россов» великолепный проект под названием «Великий путь русской цивилизации». Замысел заключался в том, чтобы пробраться на отечественных машинах, лучше на «уазиках» по северным трассам из Санкт-Петербурга до Охотска или до Магадана. И показать изначальный путь, которым Россия двигалась на Восток. Однако не столько маршрут, отмеченный на карте, представлял главную ценность. Важнее было показать духовное, цивилизационное движение России с Запада на Восток. Из прошлого в будущее. Осознать, как разрасталась русская цивилизация в своем главном направлении — восточном.
Общие очертания этого многовекового движения умозрительно были видны. Оставалось соединить выстроенную картину с территорией, где происходили, и еще будут происходить судьбоносные для России события.
Васильев щелкнул кнопкой чайника.
— Еще что ли чайку давай? Васильев взял «вскипевший»чайник, разлил кипяток в кружки. — А что такое российская цивилизация? Как-то мне не очень это понятно. «Русская цивилизация» — это мне знакомо. Давно введено в научный оборот, имеет четкие характеристики. «Российская» — это что-то бутафорное, по-моему.
— А нет никакой российской цивилизации. Действительно,существует «русская цивилизация», которая, по сути, была описана еще Данилевским.Только у него она называлась славянской. Он вполне убедительно показал, что развитие человечества идет не линейно, а происходит одновременно в разных формах. Цивилизации существуют во множестве вариантов, как цветы, имеющие общие признаки, но обладающие при этом своими неповторимыми чертами. И среди этого ряда цивилизаций или, как у него, культурно-исторических типов, выделяется славянская. Критерии развития одной цивилизации невозможно применить по отношению к другой. Хотя до сих пор бытует мнение, что высшей формой цивилизационного развития является западная модель.
— Еще как бытует! — смеялся Васильев. — А у тебя дома,разве это мнение не бытует? Твоя жена разве не хотела бы сделать евроремонт?
Жена Павла Елена, как и большинство женщин своего времени, стремилась к комфорту и свободе по-американски. Одним из признаков свободы по-американски являлось то, что женщина в семье должна делать все, что хочет, и никто не смеет ей в этом мешать.
Поначалу, Лена как-то старалась продемонстрировать эдакую «русскость», патриотизм. Хотя было в этих попытках что-то искусственное,неискреннее. Но Павел тогда ничего не замечал, а может просто не хотел замечать.
Когда познакомился с Леной, он занимал неплохую должность на госслужбе. Тогда, лет двенадцать назад, он оказался в длительной командировке. Высокое положение, «крутые» связи и вполне приличное на тот момент финансовое состояние, произвели на девушку впечатление. Во всяком случае, Павлу так казалось…
Лена не торопила события, при встречах все больше молчала. Правда, иногда казалось, что она сильно напряжена и, как будто,постоянно что-то считает в уме. По всей видимости, тщательно старалась уберечь себя от возможных ошибочных действий. Пыталась дать возможность раскрыться Павлу, чтобы получше рассмотреть и изучить его. Что-то скрывалось в глубине ее темных глаз, какой-то надлом и напряжение одновременно…
— Мы ведь относимся к совершенно другому типу людей, к другому типу цивилизации, — продолжил вслух свои вообще-то банальные размышления Павел. Россия, как писал Данилевский, на протяжении своего исторического пути постоянно борется с навязыванием чуждых ей цивилизационных форм. При этом, как свидетельствует история, мы никогда никому и ничего не навязывали, мы не выступали в роли разрушителя других государств, в роли уничтожителя или уничижителя народов. Россия — это даже не славянская цивилизация, это особое духовно-историческое и социально-политическое образование. Об этом хорошо написано у Платонова.
— Да-а, русская цивилизация…, -задумчиво протянул Васильев, — В общем-то выражение «российская цивилизация» -это просто подмена, такая же, как российский народ. Есть русский народ.
— Конечно, и главное, чем отличается русский народ от других — Вера, культурные традиции, образ мысли…
— Вот именно. Я сам хоть и чуваш, а русский, — без сомнения заявил Васильев.
— Русским был и Пушкин,хоть в роду кого только не было, к русскому народу причислял себя Сталин(Джугашвили), русский — Святой Царь Мученник Николай Второй, хотя и среди его предков немало тех, кто принадлежал по крови к другим народам. Кто сегодня русский? Вот ты почему себя русским считаешь?
— Родился и живу в России,вот и считаю себя русским.
— Но родился ты не в России, а в СССР. А все равно говоришь, что русский. А может ты россиянин? -уже как-то возбужденно повел разговор Павел.
— Сам ты россиянин, Паша.Хватит ерундой заниматься. Ты вот посмотри на себя в зеркало. У тебя явно выраженные азиатские черты, сам ты чуть ли не из Китая приехал…
— Я из Маньчжурска приехал,а это самая настоящая Россия. Настоящее даже не бывает. Город на самом деле Николаевск-Маньчжурский называется в честь Николая Угодника. Русские люди из астраханской и воронежской губерний этот город основали, — стал от чего-то заступаться не столько за себя, сколько за Маньчжурск, Павел.
— Пусть я покажусь тебе идеалистом, но думаю, что русский человек — это тот, в ком живет русский дух,кто дышит Русью Православной. И хохлы — русские, и белорусы. Раньше ведь так и назывались: малороссы, белоросы и великороссы. Ты говоришь, чего это я с экспедицией ношусь? А я и хочу, чтобы эта экспедиция как бы прочертила путь Великой Русской цивилизации. Путь, которым шли украинцы и белорусы, чуваши и татары, и даже немцы, которые на этом пути стали русскими. Хочу, чтобы мы увидели наш путь. И этот путь — на Восток! Для России — это дорога обретения самой себя!
Разговор на работе с Васильевым пробудил уже начавший угасать интерес к экспедиции на Восток. После того, как Российская организация социальных активистов попыталась совершенно бездарно реализовать идею, Павлу все меньше хотелось заниматься этим проектом.И не только замысел экспедиции, но и весь проект «Берег «Р» застыли на одном месте. Даже на сайте перестали появляться свежие материалы. А кое-кто из прошлых инициаторов «Берега» вообще исчез и перестал проявлять былую активность.
Павел позвонил Константину:«Слушай, давай подумаем о нашей старой затее — «путешествие на Восток».
— А что думать, надо садиться в поезд и ехать! — неожиданно предложил Костя совершенно незатейливый,но доступный и надежный вариант воплощения старой идеи.
— Но ведь действительно.Какие проблемы, взять билеты и прокатиться до Владивостока. Хотя бы так для начала, — пришел в восторг Павел, удивляясь, почему раньше такой доступный способ им не пришел в голову.
— Тогда, может быть, пока каждый самостоятельно помозгует, а потом обменяемся мыслями, — предложил Константин.
Костя находился на работе в думе. Кабинет у него просторный, но кроме него там располагался еще один сотрудник. Большое окно, через которое величественно смотрелся Кремль. Государственный герб на стене, думская символика, строгая темная мебель со стульями оббитыми зеленой кожей и столом с массивными «под старину» письменными приборами,телефоны с гербами, письма и правительственные телеграммы — все это создавало атмосферу высокой государственной важности. Однако, окунувшись в процесс общения между сотрудниками, нечаянно услышав их разговоры, столкнувшись со странными, не всегда подобающими государственным людям манерами, любой человек с нормальными представлениями о государственной власти и ее аппарате мог прейти в замешательство. Среди обитателей думы обращало на себя внимание обилие молодежи до тридцати лет. Если это были люди постарше, то они тоже порой отличались каким-то молодежным стилем поведения. Может быть, ничего плохого в этом нет, да только и образ мысли многих людей, работающих на высшем уровне государственной власти, тоже был какой-то инфантильный. Правда, от посторонних это скрывалось очень важным видом. В телефонных разговорах в основном решались какие-то,далекие от государственных дел, вопросы, наподобие, помощи конкретному бизнесмену за определенную компенсацию с его стороны. Погрузившись поглубже в скрытую от внешнего наблюдателя думскую жизнь, можно было с уверенностью сказать, что большую часть рабочего времени в этом учреждении тратят на решение«своих» вопросов.
Ощущение ненужности своих профессиональных действий в этой среде вымотало Константина. Он активно искал,куда уйти. В думе с утра до вечера готовил какие-то письма и обращения,созванивался и что-то выяснял по телефону, выезжал на различные встречи, часто только отвлекающие от работы, ждал больших начальников в их приемных, но не видел ни малейшей позитивной отдачи от своей кипучей деятельности. Жизнь в стране становилась все хуже. А в отношении его родного Дальнего Востока вообще озвучивалась порой такая ахинея, что создавалось впечатление полной неадекватности некоторых важных персон.
Правда, благодаря своей работе Константин обрел прочные связи с русскими за рубежом. Выход на них имел вполне логичные предпосылки. Кондратьеву приходилось много взаимодействовать с думским комитетом по этим вопросам.
Знакомство, которое впоследствии сыграло ключевую роль в организации экспедиции, случилось на Всемирном конгрессе соотечественников. Там на фуршете в Колонном зале Дома союзов к Косте подошел его хороший приятель из МИДа Александр Георгиевич Поветкин. Поветкина Константин уважал. В отличие от современных менеджеров он был высококлассным профессионалом старой закалки. На госслужбе находился уже лет тридцать пять. Долгое время жил за рубежом, работал в посольстве. В последнее время курировал в министерстве вопросы, связанные с жизнью русских вне России.Александр Георгиевич, зная о проекте «Берег «Р», решил познакомить Константина с людьми, которые, по его мнению, могли бы серьезно поспособствовать в реализации восточных идей.
— Кондратьев Константин Петрович, советник аппарата думы — деловито представил Александр Георгиевич Константина двум представительным господам лет шестидесяти.
— Очень приятно, Георгий Федорович Шереметов, — протянул Константину крепкую руку седой мужчина в темно-сером костюме.
— Остроумов Михаил Дмитриевич, — представился другой господин высокого роста, сухощавый, с высоким открытым лбом и внимательными светлыми глазами.
Оба оказались потомками старинных русских родов. Их предки эмигрировали во время гражданской. Дед Шереметова перебрался во Францию, а потом в Южную Америку. Сам Георгий Федорович повзрослев, уехал в Сан-Франциско, где поселился в небольшом пригороде на тихоокеанском берегу.
Остроумов жил в австралийском Мельбурне. Его дед еще до революции устроился в Харбине, где работал инженером на Китайско-Восточной железной дороге. А уже отец Михаила Дмитриевича переехал в Австралию, где женился на русской харбинке. В Австралии и родился Михаил Остроумов. Община русских харбинцев и по сей день очень сильна и дружна. Харбинцы не растворились в чужой среде, сохранили свою православную Веру и культуру. Благо в том же Мельбурне немало действующих православных храмов.
От общепринятых, так сказать протокольных фраз разговор перешел к тому, что действительно сильно волновало и гостей, и самого Константина. Не нужно быть большим аналитиком,чтобы понять, в каком состоянии оказалась Россия. Для многих было очевидным,что государство стоит на краю пропасти.
Гул разговоров приглашенных на фуршет несколько мешал беседе, заставляя собеседников говорить громче. О проекте «Берег «Р» Остроумов и Шереметов знали уже несколько лет. Им показали в Интернете, они почитали и… оставили до лучших времен. Проект правильный,масштабный, но мало применимый к современной российской действительности.
— Вы полагаете, что сегодня при явном отходе России с Востока, еще возможно переселить туда тех, кто способен облагородить эти земли, вернуть туда дух русский, — испытывал Шереметов Константина.
— Конечно, иллюзий мы не питаем, — Константин говорил с потомками русских дворян вполне откровенно,поскольку заочно давно знал этих людей как настоящих русских патриотов, да еще рекомендация Поветкина. — Но мы все равно будем по мере своих сил двигать идею о необходимости уверенного расселения русских на Востоке. Вот, где можно сберечь настоящую Россию. Мы потому и проект назвали «Берег «Р», имея ввиду «Берег России», — те условия, которые позволят сохранить, сберечь русскую цивилизацию.
У всей нашей группы и у множества посторонних экспертов есть полная уверенность, что только появление здорового русского общества на Востоке способно удержать наши земли и стать началом спасения страны. Восток — это вообще судьба России. Всю свою историю она идет на Восток, — вновь повторил старые мысли Константин. С этими пожилыми русскими эмигрантами возникало чувство, будто разговариваешь с родными людьми. От них просто веяло настоящей глубинной Россией.
За столами с белыми скатертями под большими яркими люстрами Колонного зала продолжали выпивать и закусывать. Фуршет в разгаре. Запахи салатов, коньяка, шампанского и приторного парфюма. Шум, торжественные тосты и женский смех…
— Для нас ведь Восточная Россия тоже родная земля. Мой дед жил в Харбине, а ведь это был фактически русский город, — с чувством произнес Остроумов. — Харбин в двадцатые годы, как и другие города русской эмиграции, собрал в себе многих выдающихся людей Российской Империи. Родители рассказывали мне, что отношения между русскими там в Харбине были удивительными. Как праздновали Рождество и Пасху! Какие службы были в храмах! Мама и папа говорили, что хоть и на чужбине, а все же те детские годы в Харбине потом казались им золотыми. От того, что Харбин строился и заселялся русскими, там меньше, чем в той же Австралии, ощущалась заграница.
В ходе этого душевного разговора Шереметов и Остроумов узнали об идее экспедиции на Восток. Замысел заинтересовал их. Полагалось, что результатом этого дела может стать документальный фильм. Судьба русской цивилизации из прошлого в будущее в пути на Восток — вот самое важное, что хотели увидеть вместе с авторами проекта потомки русских эмигрантов.
— А кто режиссер фильма?Это же колоссальная работа, для которой нужен незаурядный талант. Кто будет готовить этот фильм? — поинтересовался у Константина Остроумов.
— Да, такой человек есть. Весьма талантливый, создал ряд потрясающих фильмов. И как это часто бывает, за границей известен гораздо лучше, чем в России.
— Как его зовут? — спросил Остроумов, справедливо полагая, что если за границей он известен, то может быть фамилия на слуху.
— Боков Антон Васильевич.
— Надо же! Если это тот Боков, то я его прекрасно знаю! В прошлом году, оказавшись в Калифорнии, он даже заезжал к нам, и мы выходили в океан, ловили огромных палтусов. У Антона тогда сорвался палтус невероятных размеров. Просто леску порвал и ушел. Мы расстроились, а он уверял нас, что это был не палтус, а китайская подводная лодка, находившаяся на боевом дежурстве у берегов США.
— Да, это тот самый Антон Васильевич. Он говорил, что год назад бывал в Калифорнии.
— В общем, я хочу сказать вам, что Антон Боков — это просто подарок судьбы, судьбы вашего проекта.
— Не будем торопиться, но все же что-то подсказывает мне, что вокруг проекта «Берег «Р», если его хорошенько доработать и грамотно распространить или, как сейчас говорят,«раскрутить», то вокруг него можно собрать многих русских за границей. За такой идеей люди могут начать возвращаться в Россию. Сейчас нужны мощные шаги по его продвижению, — перешел к составлению стратегического плана Остроумов.
— Таким шагом и должна стать экспедиция, — высказался Шереметов, увидевший в проекте свою изюминку -тему новых трансконтинентальных дорог. Он ведь был специалистом по этим вопросам, окончил в Сан-Франциско университет путей сообщения. Как потомка управляющего КВЖД в двадцатые годы, Остроумова тоже интересовали вопросы,связанные с прокладкой новых широкомасштабных трасс.
Декабрьская встреча Константина Кондратьева с Шереметовым и Остроумовым неожиданно разрешила проблемы финансирования проекта. Уважаемые соотечественники заявили через месяц после встречи, что найдут средства для обеспечения путешествий на Восток.
После Рождественских праздников Кондратьев и Громов оказались