Формирование гражданского общества — одна из главных внутриполитических задач

Формирование гражданского общества

– одна из главных внутриполитических задач

Станислав Смагин, политолог

Наталья Смагина, экономист

Формирование дееспособного гражданского общества – одна из серьезных внутриполитических задач, требующих решения.

Либеральная часть интеллигенции и экспертного класса, много лет постоянно поднимая тему значения гражданского общества, мыслила себе это общество фактически как синоним либеральной оппозиции, жестко противостоящей власти по любому поводу. Здесь кроется принципиальная ошибка. В каких-то вопросах гражданское общество оппонирует власти, но основная ее функция вовсе не в этом. Гражданское общество — скорее не оппонент, а еще одна «ветвь власти», надзирающая, контролирующая, подсказывающая, а также берущая на себя обязанности, которые другие ветви по тем или иным причинам выполнить не могут. Бойкот российских музыкальных исполнителей (в частности, А.Макаревича), занявших по крымскому вопросу антинациональную позицию и поддерживавших украинских карателей, — яркий тому пример. Еще одним примером стало возмущение действиями телеканала НТВ, привлекшего к работе украинского журналиста Даниила Грачева, поддерживавшего Майдан и неоднократно делавшего русофобские высказывания. Протесты общественности побудили депутатов обеих палат парламента призвать к отставке руководства НТВ, а также начать работу над законопроектом, исключающим повторение подобного рода инцидентов. Крымско-украинской повесткой общественная активность, приведшая к конкретным результатам, не исчерпывается. Буквально несколько дней назад шквал возмущения граждан кощунственной постановкой оперы «Тангейзер» в Новосибирском театре оперы и балета привела к замене директора театра.

Формирование гражданского общества является аспектом еще более масштабной и болезненной проблемы, связанной с преодолением повсеместно охватившей нашу страну в последние десятилетия атомизации. Предпосылки этого феномена лежат в самой теории и практике либерализма, ставшего с началом 1990-х годов официальной доктриной российской власти. Один из главных теоретиков западного либерализма Карл Поппер в книге «Открытое общество и его враги», входящей в «священный канон» данной идеологии, так описывал высшую стадию «открытого общества» — «абстрактное общество»: «Свойства „абстрактного общества“ можно объяснить при помощи одной гиперболы. Мы можем вообразить общество, в котором люди практически никогда не встречаются лицом к лицу. В таком обществе все дела совершаются индивидуумами в полной изоляции, и эти индивидуумы связываются друг с другом при помощи писем или телеграмм и разъезжают в закрытых автомобилях. (Искусственное осеменение позволило бы даже размножаться без личных контактов.) Такое выдуманное общество можно назвать „полностью абстрактным или безличным обществом». Здесь любопытна перекличка с марксизмом, другой западной идеологией, корнями уходящей в эпоху Просвещения и Модерна. Для построения коммунизма Маркс считал необходимым достижение на предыдущем этапе общественного развития предельного индивидуализма вкупе с разрушением всех устоявшихся традиционных связей: национально-этнических, религиозных, социальных и даже семейных. Описанный в «Манифесте коммунистической партии» общественный идеал крайне напоминает превращенную форму индивидуалистического общества: «Когда в ходе развития исчезнут классовые различия и все производство сосредоточится в руках ассоциации индивидов, тогда публичная власть потеряет свой политический характер… На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех». Индивидуализм в форме «разумного эгоизма» был присущ и отечественным левым мыслителям второй половины XIX века — Добролюбову, Писареву, Чернышевскому. Как благо, пусть и не безусловное, а являющееся таковым на определенном историческом этапе, рассматривала индивидуализм и советская «Философская энциклопедия». Первое поколение руководителей СССР пыталось воплотить в жизнь марксистское учение во всей его полноте, включая описанные выше особенности. Постепенно осознание пагубности такого рода политики заставило фактически отказаться от многих элементов духа марксизма, оставив его формальную букву и оболочку; именно с этим отказом и связана основная часть успехов страны и народа в советский период. Едва ли не все достигнутые успехи были аннулированы реформаторами 90-х, пытавшимися воплотить в жизнь либеральные догмы с упорством и безоглядным фанатизмом, который удивил бы даже первых большевиков. С последствиями переноса на русскую почву деструктивных западных теорий мы вынуждены бороться до сих пор, и атомизация, повторимся, одна из главных болевых точек. Необходимо прививание духа общего дела и взаимной поддержки на всех горизонтальных и вертикальных уровнях социума, от семьи и нации до лестничной площадки, двора, садового товарищества, рабочего коллектива. Нужно провести решительную и жесткую ревизию газет, журналов и телевидения (некоторые программы, идущие по Первому (!) каналу в самое удобное время, не выдерживают никакой критики с морально-этической точки зрения), а также российской эстрады, популярнейшая исполнительница которой недвусмысленно поддержала позицию Украины в крымском вопросе. Все эти площадки в большинстве своем являются источником морального разложения, хаотизации сознания, окончательного разрушения и без того ослабленных до критического предела традиционных социальных и национальных связей. Стратегическим союзником государства и общества в нелегкой борьбе со всеми указанными бедствиями может, должна быть и является Русская Православная Церковь.

Вопрос о внесении в Конституцию пункта о роли, месте и миссии Православия в жизни России давно уже назрел. Любые попытки спекулировать на «реакционности» и «средневековости» подобного акта легко дезавуируются ссылками на зарубежный опыт. Понятие государственной религии существует в таких странах, как Аргентина, Греция, Дания, Англия и частично (Церковь юридически отделена от государства, но священники остаются государственными служащими) Норвегия, причем в последних двух случаях главой Церкви является монарх. В США формально государственной религии не существует, но все президенты, кроме Кеннеди, были протестантами. Кроме того, как известно, вступающий в свою должность президент США приносит клятву на Библии.

Назрел вопрос и о внесении в главный закон страны положения о государствообразующем статусе русского народа. Отсутствие такого пункта не только представляет собой уникальный юридический феномен (русские даже не имеют правовой субъектности!), но и пагубнейшим образом влияет на политику и повседневную жизнь страны. Яркий пример – прозвучавшая в середине марта критика концепции «Русского мира» со стороны первого зампреда Духовного союза мусульман Дамира Мухетдинова. По словам г-на Мухетдинова, «в России не может быть государственной идеологии. Но фактически в правящей элите развивается и прорабатывается протоидеология, формула которой – воссоздание Русского мира. И в самой этой концепции место и роль ислама никак не продумываются, а мусульманское население страны не учитывается». Подобного рода эскапады наводят на печальные размышления не только о прошлом, в ходе которого русские были лишены субъектности и права на ведущую роль в политике страны, но и о будущем, когда подобное положение дел просто необходимо поменять.

Запись опубликована в рубрике Российская государственность. Добавьте в закладки постоянную ссылку.