Елена Решетникова. Два креста

ДВА КРЕСТА

Елена Решетникова

В сентябре 2013 года на греческом острове Лемнос прошла конференция «Русская эмиграция: жизнь и деятельность на чужбине». Кроме российских ученых и специалистов в ней приняли участие исследователи из Болгарии, Сербии, Чехии, Греции, Франции, Австралии. Место проведения конференции было выбрано не случайно. Более 90 лет назад на Лемнос в результате исхода Белой Армии из Крыма было эвакуировано около 30 тысяч наших соотечественников. «Лемносское сидение» — это трагическая страница истории нашей страны, но это также и пример безграничного терпения, мужества, стойкости духа русских людей, необыкновенная высота исполнения воинского долга и безграничная любовь к Родине. Как было отмечено на конференции, русские эмигранты после революции 1917 года стали хранителями не только важных для себя и будущего России национальных традиций, но и привнесли их в культурную жизнь стран пребывания. Сегодня мы только начинаем знакомиться с феноменом русской эмиграции в 20-х годах прошлого века.

О «лемносском сидении» казачьих войск генерала П.Н. Врангеля (ноябрь 1920 – октябрь 1921 гг.) знает даже не каждый историк, хотя по масштабу, драматизму эта эпопея ничуть не уступает более известной, галлиполийской. Можно выделить два этапа эвакуации наших соотечественников из Крыма. В марте 1920 года на греческий остров Лемнос из Севастополя, Новороссийска, Одессы, после разгрома армии А.И. Деникина, были переброшены сотни беженцев из России (раненые и больные военнослужащие, члены их семей, родные остававшихся на фронте офицеров). К концу сентября 1920 года их число достигло порядка 5 тысяч человек, среди них более тысячи – дети до 16 лет. Физические условия жизни на Лемносе были значительно труднее, чем в Галлиполи. Пустынный каменистый остров, практически лишенный растительности, окруженный со всех сторон морем, превратил лагеря беженцев в тюрьму. Из-за ужасных условий жизни и голода начались эпидемии, беженцы умирали целыми семьями. Русские эмигранты стали называть Лемнос «островом смерти». В конце марта англичане, представлявшие на острове военные власти союзников, выделили под русское кладбище небольшой участок на мысе Пунда, рядом с лагерями беженцев. Его приходилось постоянно расширять, священники отпевали умерших чуть ли не каждый день.

Спустя 8-9 месяцев после появления первых русских беженцев на Лемносе, на остров прибыли казачьи части армии Врангеля, около 25 тысяч кубанских, донских, терских и астраханских казаков. Таким образом, к концу декабря 1920 года на Лемносе сложилась русская колония – около 25 тысяч военных и почти 3,5 тысячи гражданских беженцев с детьми. Донской лагерь расположился недалеко от города Мудрос, а Кубанский – на мысе Пунда. Несмотря на то, что территория лагеря была оцеплена колючей проволокой, по периметру стояли французские часовые, существовала жесткая пропускная система, наши соотечественники сумели наладить свою жизнь так, что диву даешься. Кубанский лагерь обустраивали почти месяц, по утвержденному плану. Были разбиты линейки, устроены площадки, лестницы, дорожки. Для защиты от дождевой воды пришлось рыть целую систему глубоких канав. Особенно выделялся правильностью линий и симметрией участок Терско-Астраханского полка, хотя и располагался он в самом неудобном месте – на склоне горы. В каждом полку по инициативе офицеров и казаков были созданы церкви – в палатках, бараках. Из подсобных материалов сооружались алтари, для иконостасов давали семейные иконы, в каждой церкви пел казачий хор. В обоих лагерях были созданы мастерские – пошивочная, сапожная, столярная, каменотесная, школы для детей и гимназия для взрослых, библиотека-читальня для взрослых, курсы иностранных языков. Большой популярностью в лагерях пользовались постановки двух самодеятельных театров. Работал детский сад, в двух отделениях которого было 40 детей в возрасте до 7 лет.

Несмотря на относительную благоустроенность жизни, людей не покидала тоска по Родине. Находясь в полной изоляции, они были лишены какой-либо информации о событиях в мире. Бывший главный редактор популярной в Крыму газеты «Сполох» Н.В. Куницын решил переводить самые интересные статьи из французской прессы и печатать их на машинке в виде бюллетеней. Так появился «Вестник Донского лагеря на острове Лемнос». Кроме того издавались информационные листки и рукописные журналы («Атаманец», «Донец», «Сын изгнания», «Барабан», «Кубанец»).

Командование всеми силами старалось, чтобы интернированные на Лемносе воинские подразделения не превращались в простые беженские лагеря. Поэтому распорядок дня был как на военных сборах. Юнкерские училища в мае 1921 года произвели «лемносский выпуск» офицеров. Для казаков в возрасте тоже была создана возможность получить офицерское звание. Устраивались смотры, парады, общие — на приезд генерала П.Н. Врангеля, по лагерям и частям – на праздники. Несмотря ни на что, казаки «держали строй», сумели сохранить выправку и дисциплину. В феврале 1921 года главнокомандующий после возвращения с Лемноса написал в своем отчете: «Условия жизни на острове минувшей зимой были очень тяжелы. Сильные ветры, срывавшие палатки, дожди, полная отрезанность от мира отразились на настроении казаков. Но, несмотря на перенесенные невзгоды, естественную тоску по Родине, казаки остались орлами и, как и прежде, лишь ждут, чтобы их повели к победе над врагом. Строевые части кубанского корпуса были мною осмотрены 18 февраля 1921 года лично. Казаки представились отлично».

При всем стремлении наладить «нормальную жизнь», сохранить строй и дисциплину, каждый казак и офицер на Лемносе мечтал о переезде в славянские страны, в более близкую сердцу обстановку, где не будет полуголодного существования, и появятся какие-то перспективы. Только в июне 1921 года, после долгих переговоров с правительствами Югославии и Болгарии, началась переброска казачьих частей и беженцев в Балканские страны и материковую Грецию. Покидая Лемнос, генерал Ф.Ф. Абрамов от имени казаков поблагодарил губернатора острова, церковные власти за доброе отношение, попросил греческое духовенство взять на себя заботу о русских кладбищах. На большом русском кладбище, на мысе Пунда, к тому времени было похоронено около 400 человек, и на русском участке Антантовского кладбища времен Первой мировой войны было похоронено 28 чинов Донского казачьего корпуса и жена полковника Мария Карякина. Прибывший в начале апреля 1924 года в Болгарию из Греции ранее служивший в Штабе корпуса есаул М., остававшийся на Лемносе после отъезда частей в 1921 году, рассказывал: «В конце 21 года английский представитель на острове, г-н Пальмер, получил от Английского Правительства приказание привести в порядок все русские могилы и поставить на них новые кресты. Могилы русских на Лемносских кладбищах в данное время обновлены. До сих пор еженедельно, по указанию того же г-на Пальмера, греческие священники служат на кладбищах панихиды и кладбища поддерживаются в чистоте и порядке».

Атаман Всевеликого Войска Донского, генерал-лейтенант А.П. Богаевский написал в предисловии к книге «Штаб Донского корпуса. Казаки в Чаталдже и на Лемносе в 1920-1921 гг.»: «Неоднократно посещая казаков в Кабакдже и Хадем-Киой, а также побывав вместе с Кубанским и Терским атаманами на острове Лемнос и наблюдая их жизнь, полную труда и тоски по далекой Родине, но, вместе с тем, чуждую какому-либо беспорядку и унынию, обычному в беженской жизни, я видел там настоящие дисциплинированные войсковые части, беспрекословно подчиняющиеся своим начальникам, и только окружающее бурное море, унылые скалы пустынного острова и южное небо напоминали о том, что мы были не в одном из многочисленных когда-то военных лагерей России, а на далеком, заброшенном в южное море греческом острове… Казаки не оставили на Лемносе, как и в Кабакдже, величественного каменного памятника своего пребывания там. Да и нужен ли он? Можно ли поручиться за то, что, при изменчивости современных политических отношений он не будет разрушен? Долговечны не монументы из камня, бронзы и других материалов, а те, которые созданы словом и воспоминаниями. Галлиполи и Лемнос навсегда останутся памятниками величия русского духа, которого не сломили ни тяжелая обстановка, ни унизительные условия существования».

К сожалению, в Советской России ни слов, ни воспоминаний о героях Белого движения сохранить не представлялось возможным. История Белого движения замалчивалась или искажалась, а история «лемносского сидения» вообще была предана забвению. И когда ушли из жизни русские эмигранты и греки, современники тех событий, могилы русских людей оказались в запустении. К концу 1980-х годов русские кладбища на острове Лемнос почти исчезли. Местные жители хорошо помнят, как в 2004 году русские «вспомнили» о могилах своих соотечественников, разыскали их. Усилиями энтузиастов (первый состав попечительского состава Новоспасского мужского монастыря г. Москвы, а сейчас — некоммерческий благотворительный фонд «Наследие») на большом русском кладбище был установлен трехметровый мраморный крест с изображением исторического знака «Лемносского сидения». На нем надпись – «Казакам России и всем русским людям, нашедшим свой последний приют на греческой земле». Памятный крест был торжественно освящен Владыкой Алексием, в то время настоятелем Новоспасского монастыря, на праздник Крестовоздвижения, в сентябре 2004 года. Тогда же на острове прошли первые Дни российско-греческой дружбы, масштабного культурного мероприятия, которое в прошлом году проводилось уже 10-й раз. В 2009 году на русском кладбище, что на мысе Пунда, был открыт памятный мемориал, на котором установлены таблички с именами всех захороненных, известными на сегодняшний день.

В 2013 году наше приобщение к истории «лемносского сидения» получило неожиданное продолжение. Как уже отмечалось, в июне 1921 года командование Русской армии начало отправку военнослужащих и беженцев в Югославию и Болгарию. Донской казачий корпус разместили в Болгарии, Кубанский в основном в Югославии. Здесь мы остановимся более подробно на эвакуации казачьих частей в Болгарию. В июне с острова Лемнос в Болгарию было передислоцировано 1090 казаков, в августе – 1187 солдат, в том числе штаб бригады, 3-й Калединско-назаровский полк, 5-й Донской платовский полк, Донская инженерная сотня и 1212 человек из Атаманского и Алексеевского военных училищ. В сентябре с острова отправились штаб-группы, штаб Донского корпуса, офицерская батарея, Донская больница, Терско-астраханский полк, сборная кубанская сотня. После прибытия в Болгарию подразделения Русской армии были расселены на территории всей страны. При этом Донской казачий корпус был сосредоточен в Южной Болгарии (Казанлык, Карлово, Хасково, Ямбол, Сливен, Пловдив, Тырново Сеймен, Гурково, София и др.), а его штаб размещался в городе Стара Загора.

В Югославии и Болгарии участники «лемносского сидения» были приняты доброжелательно. Югославские власти около половины прибывших кубанцев сразу зачислили в свои пограничные войска, другая половина была определена преимущественно на строительство дорог. Болгария, хотя имела весьма ограниченные возможности, все же смогла предоставить работу большей части донцов. Группами, разбросанными по всей стране, они трудились на фабриках, строительстве, угольных шахтах.

Хотя генерал Врангель согласился с направлением казачьих частей на разного рода работы, он настаивал на сохранении военной организации, дисциплины и размещении корпуса в казармах. Врангель неоднократно подчеркивал, что основная цель армии — сохранение военной организации для планировавшегося возврата на родину. Решительность П.Н. Врангеля и его нацеленность на идею возвращения распространялась среди военных союзов и обществ, сформированных в изгнании. Так, например, в качестве основной цели самой крупной военной организации эмигрантского мира – Русского Общевоинского Союза (РОВСа) – было выдвинуто стремление «объединить русских воинов, сосредоточенных в разных странах, укрепить духовную связь между ними и сохранить их как носителей лучших традиций и заветов Российской Императорской Армии» (Временное положение о Русском Общевоинском Союзе, 12.09.1924).

И опять русские люди явили собой пример высокой силы духа и умения самоорганизоваться в новых обстоятельствах. В Болгарии продолжили функционировать русские военные училища, курсы, кадетский корпус. Были открыты русские гимназии, детские интернаты, инвалидные дома. В 1925 году стало ясно, что армию сохранить не удастся. Многие эмигранты, понимая, что возвращение в Россию откладывается на неопределенное время, начали устраивать свою жизнь на чужбине. Значительная часть кубанцев и донцов устроилась на постоянную работу, обзавелась семьями. Немало из них получило среднетехническое и высшее образование, стало инженерами, архитекторами, врачами, журналистами, артистами. Общепризнан и неоценим вклад русской эмиграции в научно-техническое и культурное развитие принявших ее стран.

В 2013 году в НБФ «Наследие» обратилась группа болгарских энтузиастов, рассказавших, что на русском участке кладбища в городе Стара Загора находится крест-памятник Донскому корпусу в Болгарии и всем русским людям, вынужденным покинуть свое Отечество и нашедшим свой последний приют в Болгарии. В настоящее время кладбище пришло в полный упадок, и местные власти собираются его ликвидировать. «Как устроить судьбу креста-памятника?» – спрашивали неравнодушные болгарские друзья.

В ГАРФе были обнаружены документы, проливающие свет на историю создания креста-памятника в Стара Загоре. В частности, была обнаружена переписка полковника П.К. Ясевича с генерал-майором Морозовым В.И. (вместе с Донским корпусом генерал-майор эвакуировался из Крыма на остров Лемнос, откуда переехал в Болгарию, где около 10 лет работал шахтером в Казанлыке). Ниже приводится фрагмент этой переписки.

Ясевич — Морозову 24 апреля 1926:

«Всё русское кладбище придётся огородить, ибо это кладбище не имеет совсем ограды. После усиленных и настойчивых просьб перед Болгарским общественным правлением, удалось получить на кладбище свой русский участок бесплатно. В этот участок входят почти все наши могилы. Участок около 800 кв. м. Ограда, самая скромная, около 2. 500 — 3.000 лев.

На переднем фасаде проект надписи: «Донской корпус русским людям, нашедшим вечное упокоение в Болгарии 1921-1926 гг.» На боковых фасах и задней стенке список погребённых в Старо-Загоре и других пунктах Болгарии чинов Донского корпуса. На памятнике будут помещены и лица, не принадлежащие Донскому корпусу и погребенные здесь в Старой Загоре».

Морозов — Ясевичу 28 ноября 1926 г. г. Казанлык:

«Если на памятнике будет сделана надпись: «Донской корпус русским людям…», то этим не будет выражена главная мысль его создания, малограмотному же казаку она совсем не будет понятна. Или он ее поймёт так, как ненужно, т.е., что казак это — он, а все остальные — русские, без всякого, разумеется, отношения к политике. Сделать же надпись: «Донской корпус своим чинам и русским людям…» будет тоже неподходящим, потому что укажет на деление. Посему удобнее всего сделать надпись, где не было бы явного деления на казаков и неказаков. Я предлагаю: «Донской корпус своим чинам, нашедшим место вечного упокоения в пределах Болгарии. 1921-1926 гг.».

Имена же умерших, не принадлежащих к корпусу, поместить в общем списке».

Окончательное решение по проекту памятника вынес генерал-майор О.И. Лебедев, тоже участник «Лемносского сидения», начальник гарнизона города Тырново Сеймен, который 3 декабря 1926 года написал Ясевичу:

«Препровождая список чинов училища и при нем умерших в Болгарии, сообщаю проект надписи на памятнике: «Донской корпус в Болгарии и соотечественникам погребенным в Старой Загоре».

Список чинов Донского корпуса, погребенных в Стара-Загора 1921-1927 гг.

1. Балеев Иван, младший урядник † 13 апреля 1925

2. Барахвостов Георгий, ст. урядник, † 1923

3. Батальщиков Андрей, вахмистр † 1924

4. Бобров Тимофей, юнкер † 1922

5. Бородин Алексей

6. Бороздин Илья, есаул † 1922

7. Варибрус Мефодий, штабс-капитан † 1925

8. Вендт Людвиг, поручик † 1922

9. Глотов Леонид, полковник † 1925

10. Гнилицкий Яков † 1923

11. Гучмадзе, поручик † 1923

12. Дзарагазов Михаил, подъесаул † 1925

13. Дуля Матвей † 1926

14. Дьяченко Иван Григорьевич, старший урядник † 13 ноября 1926

15. Егоров Иван, казак † 1923

16. Еланский Леонид, сотник † 1923

17. Елкина Клавдия, † 1921

18. Зарудный Григорий, унтер-офицер † 1923

19. Зотов Петр, подхорунжий † 25 января 1925

20. Ковалев Александр, губернск. секр. †

21. Котельников Андрей, хорунжий † 1926

22. Кузнецов Иван, казак † 1923

23. Муравьёв Алексей, штабс-капитан † 1925

24. Наследышев Василий, полковник † 1922

25. Николаенко Стефан, казак † 1922

26. Новоборский Никанор, статский сов. † 1922

27. Пичугин Илья, вахмистр † 1923

28. Прозоров Иван, капитан † 1924

29. Селезнёва Нина † 1924

30. Серебряков С. † 25 октября 1924

31. Сетраков Захар Никандрович, вахмистр † 10 июля 1923

32. Сказкин Юрий † 1924

33. Торопов Павел

34. Траилин Иван, хорунжий † 1923

35. Фролов Андрей, вахмистр † 1922

36. Чупарев Матвей, унтер-офицер † 1921

37. Чупорев Матвей, унтер-офицер † 1922

Крест-памятник был открыт на городском кладбище в Стара Загоре в 1927 году. Он был построен на средства чинов Донского корпуса, большая часть которого прибыла в Болгарию с Лемноса. В настоящее время, благодаря инициативе властей Стара Загоры, НБФ «Наследие» и Русского военно-исторического общества, принято решение о переносе креста-памятника с заброшенного городского кладбища в село Шипка, на территорию храма-памятника, посвященного русско-турецкой освободительной войне 1877-1878 гг.

Вот так соединились судьбы русских изгнанников на Лемносе и в Болгарии, и сегодня два памятных креста отмечают их крестный путь на этой земле. Уходя из жизни, русские эмигранты всей душой желали быть похороненными именно на русском кладбище, на русском участке. Сами эти названия символически выражали их стремление хотя бы в конце своего земного пути остаться в памяти как часть единой группы, как часть России. В 1927 году русский кадет Константин Оленин для литературного конкурса написал проникновенное стихотворение «Спите, орлы боевые», которое хотелось бы привести здесь полностью.

Спите, орлы боевые, Спите с покойной душой, Вы заслужили, родные, Счастье и вечный покой. Долго и тяжко страдали Вы за отчизну свою, Много вы грома слыхали, Много и стонов в бою. Ныне, забывши былое, Раны, тревоги, труды, Вы под могильной землею Тесно сомкнули ряды. Спите ж, орлы боевые, Спите с покойной душой, Вы заслужили, родные, Счастье и вечный покой.

«Миг столетия» №3 (5) март 2014

Запись опубликована в рубрике Цивилизация Духа. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

5 комментариев на «Елена Решетникова. Два креста»

  1. Андрей говорит:

    Вечная память казакам. Под №3 вахмистр Батальщиков Андрей, наверняка, мой родственник. В Верхнедонском районе Ростовской обл. есть хутор Батальщиков.

  2. Евгений Константинович Ясевич говорит:

    Спасибо вам, что восстанавливаете историю. Генерального штаба полковник Петр Константинович Ясевич, упоминаемый Вами в статье — младший брат моего деда, Константина Константиновича Ясевича. В 1909 все братья — молодые офицеры. Дед погиб в 1911, похоронен в Вильно на Ефросиньевском кладбище. Петр в 1914, Владимир в 1917 награждены георгиевским оружием. Только Петр Константинович пережил 1918 год, Дожил до 1970 года, похоронен в Потьме.

  3. Ирина Леонидовна Кафтина говорит:

    Огромное спасибо за труд и память о наших близких.
    Мой дед — АЛЕЙНИКОВ АНАТОЛИЙ ПЕТРОВИЧ, был юнкером Кубанского Алексеевского училища. Ищу его следы после 1930г., после окончания в Брно
    технического университета им. Массарика ( специальность — химическая инже-нерия ).

    Ещё раз, низкий Вам поклон.

  4. Ункушов Виктор говорит:

    Ункушов Дарвас (Дардык) 1884 г.р., вахмистр, о.Лемнос-осенью 1925г. в составе Гундоровского полка в Болгарии.Национальность- калмык. Если есть хоть какая информация о нем и его потомках, буду очень признателен!!!

  5. Берег России говорит:

    Уважаемый Виктор, добрый день! В поисках необходимой информации нужно обратиться на сайт: http://ruslemnos.ru/
    Организаторы этого сайта ведут серьезную глубокую работу по теме.
    С уважением,
    редакция «Берег России»

Обсуждение закрыто.