Патриотизм и мультикультурализм

Патриотизм – одно из тех великих понятий, которым каждый народ, да и каждый человек волен искать свои определения. Но само слово («patria») отсылает к понятию того, что унаследовано от отцов, и в русском языке ближе всего к нему слова – вотчина и отечество, в высоком стиле – отчизна. Их смысловое различие прекрасно отражает историческую эволюцию понимания того, что же мы наследуем от отцов.

Что считать отечеством – это вопрос не только личного выбора или государственной политики. Ответ на него зависит от особенностей культуры и от конкретной эпохи её развития. Средневековье не знает того понятия отечества, которое близко нам. В его контексте наследие отцов ограничено локальными величинами и всегда конкретно. Понятие «отечества» в общегражданском смысле – феномен нового времени, когда появляется осознание всего государства как общенародного наследия, и осознание себя как части этого народа.

Такой общегражданский, общегосударственный патриотизм немыслим без общей идентичности той группы людей, которые являются сонаследниками общего для них достояния.

Феномен общего самосознания, единого народного имени, принимаемого всеми (или почти всеми) членами общества, невозможен без того, что можно назвать культурной унификацией. Помимо нормированного литературного языка и основанной на нём системы всеобщего образования, культурная унификация означает и господство общей идентичности, то есть самоназвания с передаваемым (через учебники, государственную символику и т.д.) представлением об общей судьбе – истории. Именно это создаёт общий патриотизм, который относится ко всей стране-государству, а не к конкретному «наследию отцов».

Однако в наши дни принцип культурной унификации часто ставится под сомнение. В конце 1960-х годов. появилась целая идеология мультикультурализма, которая направлена именно против культуры как общенационального явления, то есть отрицает единый культурный стандарт внутри государства. В мультикультуральном обществе, если рассматривать его как идеальную модель, просто нет господствующей культуры и общей идентичности.

Основной принцип мультикультурализма – «равноправное сосуществование различных форм культурной жизни» (Ю. Хабермас), то есть равноправие меньшинств и большинства. Важно, что поддержка меньшинств оказывается не просто стороной государственной политики, но и частью всей социально-политической системы. В таком обществе должен господствовать т.н. «конституционный патриотизм», т.е. патриотизм, основанный не на общей истории и культуре, а на верности тем юридическим принципам организации общества, которые заложены в своде государственных законов.

Мультикультурализм подразумевает построение общества на взаимодействии социальных структур, созданных на этнокультурных, конфессиональных и др. основаниях. Мультикультурность становится важнейшим принципом закона о гражданстве, системы социальной защиты и вообще всей социальной политики, образования, избирательной системы, трудового права и всего регулирования рынка труда, а также миграционного законодательства.

Фактически, за мультикультурализмом стоит отрицание единого общества – вместо него утверждается конгломерат общин с общим гражданством. В этом можно увидеть постмодернистское «расщепление субъекта», его децентрализацию. А на деле мультикультурализм стал идеологией и правовой основой политики привлечения трудовых мигрантов. Её принятие как официальной всегда означает политику «открытых дверей».

Победа мультикультурализма в Европе была связана с развитием леволиберальной мысли: утверждение принципа равенства возможностей всех граждан столкнулось с фактическим различием реальных возможностей у представителей этнокультурного большинства и различных меньшинств. И тогда возникла идея позитивной дискриминации, то есть предоставления различных льгот и привилегий меньшинствам с целью уравнивания их возможностей с возможностями большинства.

*  *  *

Главный вопрос, который стоит перед общественным мнением на Западе и в России: мультикультурализм действительно способствует интеграции, или лишь укреплению межгрупповых барьеров? Опыт свидетельствует, что скорее второе. В настоящее время уже можно обоснованно сказать: общий итог применения политики мультикультурализма в том, что позитивных результатов очень мало, зато негативные весьма значительны.

Общества, в которых уже долго проводится мультикультуральная политика, не только не стали более интегрированными, но и получили обратный результат. Ряд лидеров европейских стран, преимущественно консерваторы, уже открыто признали провал этой политики. Однако введённые в законодательство принципы мультикультурализма не отменены и продолжают оставаться идеологической основой для официальной политики. Кроме того, у нынешних европейских элит нет плана и идеологии по исправлению ситуации. Есть разочарование в мультикультурализме некоторой их части и полная неопределённость в дальнейших действиях.

Мультикультурализм ведёт к росту групповых форм идентичности. Подрывается идентитарная основа для общегражданского патриотизма, уничтожаются сами условия его возможности. В результате во всех странах мультикультуральной политики заметен значительный рост межэтнической напряжённости, сепаратизма и ксенофобии. Вместо интеграции (заявляемой как главная цель мультикультурализма) распространяется добровольная самосегрегация меньшинств и отчуждённость иммигрантов от страны проживания, её властей и традиций.

Кроме того, мультикультурализм всё чаще расценивается как политика дискриминации большинства, так как у его представителей оказывается гораздо меньше возможностей и привилегий, да и просто выбора. Доступ к общественным благам при мультикультурализме достигается через участие в этноконфессиональных группах – и оно становится привлекательным, если не необходимым. Так идея равноправия большинства и меньшинств на деле оборачивается приоритетностью меньшинств, что способствует их обособлению, отдалению от большинства.

*  *  *

Причины провала мультикультурального эксперимента следует искать в недостатках самой идеологии, в её попросту говоря ошибках. И здесь можно заметить целый ряд весьма неадекватных подходов к реальности, возведённых в догму.

Главное понятие, с которым работает идеология мультикультурализма – это культура. Однако мультикультурализм рассматривает культуру крайне упрощённо: как некий набор декоративно-фольклорных форм, в полном отрыве от системы ценностей и быта. С одной стороны признаётся полное право на существование и развитие чужих культур (более того, им предоставляется система защиты и помощи), но, с другой стороны, государство настаивает на признании всеми «общих ценностей». Обыкновенно они именуются «общечеловеческими», «универсальными» или же «западными», что гораздо точнее. Именно ценностные установки современного постхристианского Запада признаются универсальными – в отличие от ценностей иных культур, в чём можно усмотреть прямое продолжение колониальных понятий.

Однако культуры основаны на ценностях. Если есть общие ценности, значит есть и общая культура. Нет общей культуры – нет и общих ценностей. Они могут совпадать, но не быть общими. Весь опыт человеческой истории свидетельствует, что общество без общих ценностей существовать не может. Их отсутствие его просто ликвидирует, превращая либо в стадо, либо в случайное соседство.

Это же касается и общего быта. В западных языках, к сожалению, отсутствует это понятие – может быть поэтому там не хватает и понимания важности этой сферы. Однако для существования общества просто необходимы единые традиции бытового поведения, бытовой культуры, иначе конфликтогенными становятся любые случаи взаимодействия людей. Мультикультуральный быт просто невозможен, так как если формируется общая бытовая среда – формируется и общая культура.

Вызывают тревогу и те перспективы, которые открываются перед западными обществами в свете многолетнего эксперимента по проведению в жизнь мультикультуральных принципов. Прогресс этнического плюрализма ведёт к межэтнической напряжённости, это уже очевидно. Ситуация накаляется, что способствует и росту экстремизма, в том числе и терроризма. Террористическая опасность, а также массовое хулиганство (вроде поджога автомашин) недовольных представителей меньшинств или крайне правых представителей пока ещё большинства постепенно становятся банальным фоном европейской жизни. А необходимость как-то бороться с этими явлениями создаёт на новом техническом уровне государство всепроникающего контроля и слежки. Всё это постепенно создаёт на Западе неототалитарные общества, в которых каждый человек рассматривается государством с точки зрения той потенциальной опасности, которая от него исходит. Правда, для такого тоталитаризма, в отличие от старых тоталитарных обществ, характерно разделение и разобщение населения на мелкие группы через политику мультикультурализма.

Все современные гражданские общества являются результатом многовековой политики культурного диктата. Отрицая право государства на такую политику, мы сами отрицаем свои основы. Теперь важнейшей проблемой стало сохранение культурного наследия, традиций, исторической памяти и идентичности крупных народов. Это новая повестка дня, так как представители старых европейских культур не привыкли чувствовать себя и свои общества слабыми. Они и не имеют средств и способов такой самозащиты. Но эта новая реальность уже началась – и диктует свою повестку дня.

*  *  *

В нашей стране официально никогда принципы мультикультурализма не принимались, не вводились в законодательство и не становились основой государственной политики. Однако по многим своим свойствам они очень близки той национальной политике, которая была сформирована ещё В.И.Лениным и И.В.Сталиным и довольно последовательно проводилась в жизнь всю историю Советского Союза, а потом так и не была отменена и чем-либо заменена в РФ.

Мультикультурализм действительно очень напоминает ленинскую концепцию «сдерживания старшего брата», только выраженную иным языком и в несколько иной логике. Для Ленина была важна идея создания стабильной многонациональной государственности, и основой этой стабильности виделся неполноправный статус русского большинства. Для идеологов же мультикультурализма важны вопросы обеспечения равенства возможностей всех граждан и право существования неассимилированных общин мигрантов в едином гражданском обществе. Но положение большинства при обоих подходах оказывается очень схожим.

Надо признать, что само понятие «мультикультурализма» стало в последнее время широко применимо в России, и обоснование проводимой национальной политики ведётся во многом с его помощью. Мультикультуральные принципы постепенно занимают положение господствующей идеологии. Уже сейчас они стали активно вводиться и в систему общего образования.

Получил распространение тезис о традиционности мультикультурализма для России. Трудно сказать, как для нашей страны может быть традиционна идеология, изобретённая сорок лет назад в Канаде. Возможно, это основано на восприятии слова «мультикультурализм» как синонима «многокультурности».

Если обратиться к давней истории России (до «мультинационалистического» эксперимента большевиков), то мы увидим довольно традиционное многоэтничное общество. Однако хочу заметить, что как раз такое традиционное многокультурное общество является в контексте мультикультуральной теории однозначно негативным образцом. Это т.н. «мозаичное общество», то есть общество, состоящее из многих этнокультурных общин, которые, однако, не объединены в единый гражданский организм. Мозаичность – это идейная противоположность принципов мультикультурализма, так как это не интеграционная модель, а модель соседского сосуществования этносов под одной государственной властью. Собственно, это традиционная русская имперская модель, которая теоретиками мультикультурализма рассматривается как наихудшее состояние общества из любых возможных.

Думаю, важнейшая проблема, с которой сталкивается постсоветская Россия – с общей идентичностью. Своеобразным свойством России, отличающим её от западных стран, является табу на любые политические актуализации этнического самоназвания большинства населения страны, то есть русской идентичности. Российская государственная идентичность формально оторвана от этнического самосознания большинства, и каких-либо форм его репрезентаций в политике просто не существует.

Политическая линия всегда должна исходить из оценки проблем, стоящих перед обществом. Каковы основные проблемы современной России в области национальных отношений? Есть ли у неё проблемы с сохранением культуры малых народов, с их автономией? Да, возможно. Однако, как нередко у нас говорят, мы единственная страна, сумевшая сохранить так много малых культур, малых народов. Скорее, у нас проблемы с сохранением и возрождением русской культуры, то есть культуры и идентичности абсолютного большинства граждан. Из этого и надо исходить.

Сейчас наша главная задача – единство и возрождение русской культуры. Страна, у которой нет интеграционной легенды, которая стесняется идентичности большинства населения – обречена на распад, причём распад региональный. Опыт СССР, да и постсоветской России уже очевидно показал, что старые принципы национальной политики, тем более дополненные мультикультурализмом, действуют лишь как механизм дезинтеграции. Результатом её проведения стало то, что Россия сейчас отличается невероятно низким уровнем гражданской солидарности и взаимного доверия.

Однако она идёт всё дальше по тому же пути, стадиально опускаясь ещё ниже. Если в Советском Союзе вследствие ленинских принципов национальной политики русские были лишены роли государственного народа, и им было запрещено иметь свои национальные органы, то всё же надо признать, что государственную роль сохраняла русская культура. Теперь же с помощью идеологии мультикультурализма русская культура теряет статус государственной. Так, мультикультуральная модель «общества без доминирующей культуры» разрывает последние связи между русским народом и наличными формами российской государственности.

Господство патриотических настроений в обществе возможно только в одном случае, если национальная идентичность его большинства совпадает с гражданской идентичностью, то есть культурное самосознание не только не противоречит, но и является основой для государственной лояльности. Разведение, а тем более противопоставление одного другому грозит крайне опасными последствиями, а именно отчуждением общества от государства. В стране победившего мультикультурализма общегражданский патриотизм оказывается лишним, и со временем становится уделом лишь единиц.

Олег Неменский, старший научный сотрудник РИСИ

Запись опубликована в рубрике Российская государственность. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Один комментарий на «Патриотизм и мультикультурализм»

  1. Константин говорит:

    Патриотизм и здоровый национализм – это любовь не только к Родине, но и к своему народу, его самобытности, истории, культуре, прошлому, героям. Это «воспитание нации к исполнению предначертанной ей роли» (И.Ильин), при том, что «шовинизм – есть неправильное воспитание нации, космополитизм – отсутствие всякого воспитания, а интернационализм – беспощадная эксплуатация собственной нации ради чужих интересов» (И.Солоневич).
    В чем заключалась молодежная политика… в Древней Греции. Этической базой, основой древнегреческого общества были — герои. Мифические и совершенно реальные. Такие, как Перикл, Александр Македонский, герои искусства, философы — Гомер, Фидий, Платон. Древний Рим тоже был цивилизацией героев — Тиберий и Гай Гракхи, Цезарь, Муций Сцевола. Чтобы передать молодому поколению высокое чувство жертвенной любви к Родине, вовсе не требовалось читать юношам морали. Достаточно было рассказать, как их сверстник Муций Сцевола, взятый в плен врагами и принуждаемый к предательству, произнес: «Вот что может сделать свободный римлянин», — и, положив руку в огонь жертвенника, держал ее, пока она не обуглилась.
    Византия в этическом смысле тоже была цивилизацией героев. О них можно было прочесть в особых книгах, называемых «Житиями святых»: в этом обществе в первую очередь были востребованы герои духа. В средневековой Европе герои — это рыцари. На Руси — святые и богатыри-рыцари. Своих героев мы увидим и в новой, и в новейшей истории. Я уже не говорю о недавнем советском периоде, насквозь пронизанном культом истинных и поддельных героев.
    Герои — это носители тех самых главных, вечных ценностей — народа, культуры, цивилизации, как раз того, о чем с вами говорим. Но, что очень важно, они больше, чем просто носители. Именно на них в обществе возложена непосильная ни для кого другого задача — действенной передачи этих ценностей от поколения к поколению, от сердца к сердцу. Никакие морализирования, нравоучительные проповеди, семинары и «селигеры» без этих подлинных носителей высших ценностей с такой задачей не справятся. Педагогическая функция героев — продолжение их особого служения даже спустя много веков после их смерти. Недаром знаменитые «Сравнительные жизнеописания» Плутарха — биографии великих римлян и греков — изучались, к примеру, в российских гимназиях вплоть до революции, когда на смену прежним пришли совершенно иные герои.
    За последние десятилетия успешно проведена работа по тотальной дегероизации России. Как писал Маяковский, «работа адовая будет сделана и делается уже». Вообще-то дегероизация — это, в разумных рамках, позитивный и порой даже необходимый процесс, время от времени происходящий в различных странах и культурах, когда ветром истории с пантеонов сносит шелуху и наносное. Но в нашем российском случае за ревизию взялся «креативный» класс и «рукопожатное» сообщество особо продвинутых любителей отечественной истории. В итоге проведенной с большевистской беспощадностью зачистки, национальных героев они нам просто не оставили. Низложены все. Превращены в безжалостных монстров, подонков и подлецов, трусов, извращенцев, беспринципных конъюнктурщиков. Методы — клевета, циничное и безжалостное высмеивание, передергивание фактов. В науке — тенденциозность. В сборе фактов — подлоги и приемы папарацци. И все это, конечно, под предлогом «борьбы за правду» и трепетного желания открыть нам, слепым и обманутым, истину о нас самих.
    На самом видном месте в книжных магазин, среди лидеров продаж — пасквиль Резуна о маршале Жукове. Или еще пример: уже не год и не два муссируется идейка о том, что «ваш Александр Невский» — не более чем заурядный приспособленец, прихвостень татарских князей. А Пушкина как пытаются ославить бездарные пошляки!..
    Отечественные и академические западные ученые давно камня на камне не оставили от «исторических» концепций Резуна. Да речь ведь даже не об этом. Любого без исключения военачальника можно при желании обвинить в жестокости.
    Подспудно и напрямую нам внушают: если те, кого вы называет своими великими героями, на самом деле сплошь и рядом — чудовища и выродки, то какова же «эта страна», каков народ, каковы вы сами?
    Впрочем, каких-то современных героев «креативный класс» нам все-таки предлагает. А именно — «героев» гламура. Они несут и успешно передают молодым «ценности», прямо противоположные высшим: вместо скромности — наглое тщеславие, вместо благородства — мелочность, вместо мужества — демонстративное приспособленчество и конъюнктуру. И далее по списку. Ещё Чацкий у Грибоедова терзался: «Где, укажите нам, отечества отцы, Которых мы должны принять за образцы?». В 1827 году, кажется, Грибоедов читал законченную рукопись в Петербурге. И что же, тогда действительно не находилось никого, кто мог бы послужить благородным примером и высоким «образцом»?
    Но ведь именно в эти годы расцвел гений Пушкина. Творили Баратынский и Жуковский. Карамзин совершил научный и литературный подвиг, публикуя «Историю государства Российского» на языке современной русской словесности. Беллинсгаузен и Лазарев в 1820 году открывают Антарктиду. В годы написания «Горя от ума» Лобачевским создана неэвклидова геометрия. В живописи — Веницианов, Брюллов, Кипренский. В музыке — Глинка, Алябьев. Не говорю уже о наших великих воинах — генералах, офицерах и солдатах, изгнавших Наполеона и дошедших до Парижа! Их что, тоже нельзя «принять за образцы»?

    Понятие «Национализм» относится у нас к, пожалуй, наиболее искажённым и демонизированным, особенно – в советский (интернационалистский) и либеральный (космополитический) периоды. Между тем, как писал один из главных теоретиков русского национализма Иван Ильин, «Национализм – есть любовь к духу своего народа, и притом именно к его духовному своеобразию… Надо…установить между собою и своим народом… общность в духе; признать, что творцы и создатели его духовной культуры – суть мои вожди и мои достижения…». Национализм — это своего рода иммунитет нации, не позволяющий ей быть завоёванной, ассимилированной и растворённой в других нациях. Такие явления, как шовинизм, расизм и нацизм (учения о превосходстве одних наций или рас над другими) не имеют с ним ничего общего (кроме, разве что, термина «нация»).
    Т.о. нет никаких оснований отождествлять истинный Национализм с нацизмом. Как совершенно справедливо писал в своё время Иван Солоневич: «Идея всякого национализма – есть идея, объединяющая и воспитывающая нацию к исполнению ее исторической миссии на земле. С этой точки зрения шовинизм – есть дурное воспитание нации. Космополитизм – отсутствие всякого воспитания. Интернационализм – каторжная работа нации для чуждых ей целей». Именно попытки навязать России сначала интернационализм (коммунисты), а затем космополитизм (либералы) привели к сознательному искажению ими сути Национализма и подмене понятий: говоря о Шовинизме, они именовали его «Национализмом», пока не приучили к этой глупости всех.
    Заметим, что именно эта, позитивная трактовка термина «национализм» была изначально принята везде, — если только речь не шла о РУССКОМ национализме. «Национализм — это верность и приверженность к нации или стране, когда национальные интересы ставятся выше личных или групповых интересов», — гласит Британская энциклопедия. Сходное (т.е. однозначно позитивное) определение Национализма дают японская энциклопедия и американский энциклопедический словарь Вебстера. В истории истинными националистами являлись Александр Невский и Дмитрий Донской, Минин и Пожарский, Суворов и Столыпин. А кроме того – Жанна д Арк, де Голль, Тетчер, Рейган и многие другие известные исторические личности. Однако никого из вышеперечисленных даже самый отъявленный либерал «нацистами» почему-то не называет.
    Ещё Иван Ильин блестяще показал, что наиболее терпимым к чужому национальному своеобразию может быть именно националист, настаивающий на том, чтобы и его право на самобытность уважали. Космополит же отрицает любое своеобразие как таковое, стремясь в конечном итоге к уничтожению наций национальных культур, любой самобытности, а в итоге – и любой национальной государственности. Его цель – превращение человечества в унифицированное безликое стадо под управлением транснациональных «пастухов». При этом, строго говоря, ныне господствующее учение о Западной цивилизации, как о «наиболее передовой» (в своё время, как и теория Дарвина, служило обоснованию колониальных захватов), термин «развитые страны» (в отличие от прочих – «недоразвитых»), идея о придании статуса «общечеловеческих» западным ценностям, политической и экономической системе, мировоззрению и праву — являются де-факто совершенно откровенным шовинизмом
    Что касается русского национализма, то он может быть благотворным только тогда, когда является частью державной православной идеологии. Предназначение русского национализма — хранить Святую Русь в своей душе и нести свет Христов другим народам. Когда понимание этой миссии уходит из русского державного национализма, он становится местечковым лженационализмом, который неизбежно ведёт к фашизму, а значит, становится врагом российской государственности. Фашизм в любом его виде является такой же привнесённой с Запада богоборческой идеей, как и марксизм.

    В современной России-РФ, являющейся по сути уменьшенной (и ухудшенной) копией СССР с его «национально-территориальным» делением, русских (великороссов) всё ещё более 70% (вторые по численности – татары уступают им в этом отношении более чем в 10 раз). При этом «национальная политика» либерального российского руководства сводится к следующему:
    1. Недопущение признания русского большинства «государство-образующим».
    2. Максимальное сокращение доли русского населения (ибо, согласно международным стандартам, на которые так любят ссылаться либералы, страна с 65% моноэтнического населения считается «моноэтнической»).
    3. Всемерное поощрение инокультурной иммиграции.
    4. Покровительство любым (включая преступные) этническим группировкам в «русских» городах в их стремлении вытеснить коренное население из всех сколько-нибудь доходных сфер деятельности.
    5. Задабривание и подкуп местных этнократий, поощрение этнического принципа формирования элит в «национальных республиках».
    6. «Двойные стандарты» и «двойное правосудие» – для русских и для всех остальных.
    7. Повторная попытка отнять самоназвание «русские» теперь и у великороссов, провозгласив их членами вымышленного «российского народа», жёсткое преследование (как «экстремизма») любых попыток пробуждения русского национального самосознания.
    Нельзя допустить этого!

    В основе всех межнациональных конфликтов в сегодняшней России – совершенно негодная национальная политика власти в последние 20 лет, основанная на «задабривании» малых народов на фоне целенаправленного сокращения и унижения русского большинства. Важным моментом любой империи является то, что её государствообразующий народ, являясь «старшим братом», не позволял «средним братьям» обижать «младших». Поэтому первое, что делали «средние», когда «освобождались от имперского гнёта», это начинали угнетать, а то и резать оказавшиеся на их «суверенной территории» меньшинства. Так, например, поступала Грузия, причём, не только при Саакашвили, но и при президенте Гамсахурдия, и даже в 1920 году при меньшевистском правительстве. Поэтому наличие государствообразующего стержневого народа в имперской государственности – это не унижение, а благо для абсолютного большинства её «малых народов». Убрав этот стержень, либеральная власть сделала межнациональные конфликты неизбежными. А её попытки не допустить дальнейшего обострения, объявляя все народы в России «во всём равными» и насаждая глупейшую «толерантность» (причём, исключительно со стороны русских по отношению к нерусским, а никак не наоборот) похожи по эффективности на попытку тушить пожар бензином.
    «Старшему брату» не прощают только одного – слабости и неспособности выполнять объективно присущие ему функции. Раз не можешь или не хочешь, то тогда какой же ты «старший»?! К сожалению, фактический отказ в 1991 году Русского народа (разумеется, устами «демократической власти», ибо референдума никто не проводил) от своей руководящей роли, а затем его двадцатилетнее запрессовывание его со стороны той же власти, самым пагубным образом сказались как на состоянии самих русских, так и на отношении к ним других народов. «Старший брат», отказавшийся быть старшим, тем самым становится виноватым во всех настоящих и придуманных прошлых «обидах», подвергается настоящему террору со стороны утративших к нему всякое уважение «средних» и молчаливому презрению со стороны «младших», которым он отказался покровительствовать. Да и сам «старший», оказавшись в собственной, созданной им, стране «неизвестно кем», начинает стремительно вымирать, деградировать и спиваться, что только подхлёстывает желание обнаглевших от покровительства власти криминализованных «общин» самоутвердиться, терроризируя именно русских.
    Таким образом, в основе межнационального мира (если такая задача действительно ставится нынешней российской властью) должна лежать последовательная политика, направленная на возрождение в первую очередь Русского народа, как основы государства, и восстановление отнятого у него естественного статуса. В этом – необходимое условие пробуждения «имперского сознания» у «средних» народов и залог благополучия «младших».
    Каждый раз, когда произносится «имперская государственность», в глазах многих наших сограждан приходится наблюдать искренний ужас: «Империя?! Тюрьма народов?! Да это невозможно, несовременно, и национальные республики тут же отделятся!» Всё это – прямые следствия уже не раз упоминавшейся мифологизации сознания. Боязнь слова «империя» проистекает главным образом от непонимания его сути. Нравится это кому-то или нет, но абсолютно большую часть своего исторического бытия Россия развивалась именно как Империя. Стыдиться здесь нечего. Пусть стыдятся устроители колониальных империй, выстраивавшие благополучие и развитие метрополий за счёт беззастенчивого обирания колоний! Наша Империя, слава Богу, шла принципиально иным путём и выстраивалась изначально на православном подходе. В том числе – и к включаемым в неё новым племенам и народам, которые не обирались и не вгонялись в «каменный век», а целенаправленно подтягивались до своего уровня. И принцип этот в целом был сохранен даже в атеистические времена СССР.

    Принципиально важна пропаганда на государственном уровне принципиально иных, чем сегодня, жизненных мотиваций. Вместо жизненного кредо «личный успех любой ценой», рассматривающего любую деятельность, прежде всего, как зарабатывание денег (именно на этом строится «моральное оправдание» коррупции) — пропаганда служения Отечеству и народу (обществу)- как смысла жизни, а личного успеха – как следствия успеха общественного.
    Что делает человека носителем Русской цивилизации? Положа руку на сердце, это высокое требование, которому соответствуют далеко не все, в том числе и не все этнически русские. Сегодня быть русским сложнее, чем кем бы то ни было. Это высокое достоинство. Имя русского и право его носить надо ещё заслужить. Большинство наших сограждан на сегодняшний день представляют собой спящих, свернутых в себе русских. Они не вполне русские люди, а некоторых можно даже посчитать русскими в состоянии распада, то есть уже в значительной степени обезрусевшими. Их цивилизационная идентичность терпит крах, они превращаются в либеральную «нерусь», в «иванов, не помнящих родства».
    Русский – не тот, кто имеет паспорт РФ, и даже – русских родителей. Русский – тот, кто считает Россию (не РФ, а подлинную, вековую, Историческую Россию!) своей Родиной и связывает свою судьбу с ее судьбой. Тот, кто не только говорит и думает по-русски, но и готов идти с другими русскими плечом к плечу, биться за Россию и свой народ, а, если надо, отдать за это жизнь. Определяющим критерием русскости является сознательная защита и отстаивание Русской цивилизации, ее главных ценностей и принципов. Эта сверхнациональная нация (сверхнационально-русская нация) объединяет представителей самых разных племен и коренных этносов России.
    Россия — это шанс человечества на возобновление гармонии: отстаивая сохранение своей идентичности, тем самым она отстаивает и право на идентичность других народов мира. России нужен гармоничный мир, в котором будут уживаться разные культуры. Запад сегодня способности к такой гармонизации не демонстрирует. Он не способен предложить мусульманам и южанам достаточно определенную модель, в которую они могли бы встроиться, при том, что абсолютная «толерантность» не позволяет ему противостоять инокультурной экспансии «периферии», которая грозит опрокинуть и размыть идентичность самой Европы.
    Миссия России в XXI веке — сдержать одновременно наступающий хаос периферии и непомерные амбиции сверхдержав (Китая и США) на глобальный контроль. Кроме России, другой способной на такой сдерживающий проект силы в современном мире нет.

Обсуждение закрыто.