Артур Атаев об угрожающих тенденциях северокавказской миграции

Внутренняя миграция на Северном Кавказе: тренды и тенденции

Артур Атаев        c.н.с. РИСИ. Москва

Миграция в целом и на Северном Кавказе в частности является наиболее значимым геополитическим фактором в России, имеющим международный, федеральный и региональный контексты. Чтобы иметь объективное представление о международном и федеральном контекстах проблемы, необходимо более внимательно рассмотреть региональные особенности миграционных процессов в одном из самых взрывоопасных регионов Евразии — российском Северном Кавказе.

Рассматривая миграционные процессы на Северном Кавказе с точки зрения угроз национальной безопасности России, можно с уверенностью утверждать, что отсутствие адекватной федеральной миграционной политики может способствовать расширению социальной базы терроризма и усилению радикального исламизма не только в Северо-Кавказском и Южном федеральных округах, а в Поволжье и на Урале. Почему это очевидно? Миграция из республик Северного Кавказа в Ставропольский и Краснодарские края — это устойчивый и, к сожалению, деструктивный тренд. Почему деструктивный? У этого процесса имеется ряд последствий. Одно из самых тяжелых — это отток русского населения. Идет процесс замещения русского православного населения нерусским неправославным. Это одна из причин того, что внутренняя миграция является причиной сильнейшего раздражения населения. Плохо ли это? Представители местных диаспор и общин утверждают, что процесс имеет объективные предпосылки.

Население Ставропольского края примерно составляет 2,8 миллионов, а в четырех республиках Северного Кавказа (Чечне, Дагестане, Ингушетии и Кабардино-Балкарии) проживает примерно в 2 раза больше. И причем демографическое давление на Ставропольский край имеет устойчивую тенденцию к увеличению и оценивается демографами примерно в 220 тысяч человек. Да, но почему этот «объективный процесс», имеющий демографические и социальные предпосылки, является причиной массового недовольства русского населения, проживающего в Ставропольском и Краснодарском краях, а также Ростовской области? Дело в том, что есть достаточные основания предполагать, что местным русским населением двух краев и области отток русских из предкавказья воспринимается как продолжение политики националистических и сепаратистских кругов по стимулированию оттока русских из Северного Кавказа, имевшего массовый характер в 1990 годах.

Но нарушение этноконфессионального баланса имеет место во многих субъектах Российской Федерации, почему именно на Ставрополье вопрос обозначен так остро? Не менее серьезную озабоченность у местного русского населения, священников русской православной церкви и части региональных политических элит вызывает «исламизация» региона. Я сознательно применяю термин «исламизация», потому что традиционный реальный ислам ничего общего с чуждым российской умме «исламизмом» ничего общего не имеет.

Дело в том, что не надо забывать, что Северной Кавказ — это регион повышенных террористических угроз. И только активные действия антитеррористических сил, в том числе и превентивного характера, сдерживали до недавних пор проникновение исламизма с юга на север. Но ситуация стала меняться. Радикальных исламистов потянуло на Север — в предкавказье. Муфтии и имамы традиционалисты пока осторожно на публике, но в кулуарах с обеспокоенностью и тревогой выражают серьезные опасения по этому поводу. Почему на наш взгляд есть основания для беспокойства? Дело в том, что для экспертов-кавказоведов и религиозных деятелей традиционного ислама проблема очевидна. Дело в том, что в условиях жесткого антиисламисткого и антитеррористического прессинга со стороны не только силовиков и региональных политических элит, а и большой части населения проект исламистов-террористов «Имарат Кавказ» рушится. Он уже не актуален, ни в Интернете, ни в деструктивном общественном дискурсе, ни на Северном Кавказе. Бандподполье деидеологизировано и зажато в тисках узких ущелий. В этих условиях исламистам нужна «новая» идеологическая экспансия.

Проект должен иметь обязательную тенденцию к росту. В каком направлении? В предкавказье — в Ставропольский и Краснодарские края. Тенденция на Урал и в Поволжье тоже очевидна. Именно этим и объясняется новый идеологический и миграционный вектор на север. Результаты радикализации уммы Ставропольского и Краснодарского краев мы можем ощутить на себе уже краткосрочной перспективе. А результаты миграции исламистов-террористов в Поволжье уже очевидны. Рассматривая причины миграции населения из республик Северного Кавказа в Ставропольский и Краснодарские края, а также в Ростовскую область необходимо учитывать и фактор наличия внутриконфессионального конфликта в северокавказской умме. Противостояние мусульман традиционалистов и салафитов имеет тенденцию к усилению. И что немаловажно учитывать — победителей здесь не будет. С точки зрения угроз для национальной безопасности России — исход внутрирелигиозной войны в любом случае будет иметь деструктивные последствия.

Прежде всего, миграционные. Ведь сама миграция, по своей сути, криминогенна. В настоящее время можно с уверенностью утверждать, миграционный процесс на Северном Кавказе детерминирован, то есть однозначно предопределен в деструктивном для национальной безопасности России цикле. Что можно предпринять? На наш взгляд необходимо усиление православной составляющей в регионе. Имеется в виду поддержка православия не как противовес исламизму. Нет. В этом случае все усилия не будут иметь результата. Необходима поддержка «исторической православной России» на юге. Это укрепление духовного стержня — цивилизационного кода государствообразующего народа.

Восстановление имперской идеологии «Бог. Отечество. Семья» и использование положительного опыта имперской России в национальном и конфессиональном вопросах. А ведь он был. По крайне мере большинство северокавказских народов обрело государственность, письменность, развивались и развиваются культура народов. Работа должна вестись по трем направлениям: информационном, образовательном, научном. Акторами-проводниками этого процесса должны стать: Русская православная церковь, образовательные учреждения, общественные организации. Ведь миграционная проблема имеет тесную связь с демографической. А демографические проблемы государствообразующего народа очевидны. А церковь — это тот институт, который всячески поддерживает курс на многодетную православную семью. У верующих людей с воспроизводством, как правило, все нормально. А атеисты, как правило, показывают неспособность к размножению. К тому же наша страна является лидером по абортам и подростковому курению…И с этими явлениями системную борьбу ведет только Церковь. А в условиях, когда среди госорганов нет субъекта действия, роль Церкви возрастает многократно.

Про проблему отсутствия субъекта действия надо сказать отдельно. На эту проблему в одном из своих выступлений указал директор Института демографических исследований Игорь Белобородов. По его мнению необходимо научное обоснование проблемы. Но последний демографический институт был закрыт еще в 1939 году. Помимо всего, в регионе необходимо усилить работу по борьбе с радикальным исламизмом и терроризмом. Усиление борьбы подразумевает в том числе и анализ методов исламизации уммы Северного Кавказа. Очевидно, что методы по исламизации и радикализации молодых членов уммы совершенствуются, а методы по противодействию этим процессам не имеют системного планомерного и превентивного характера. Работа ведется, но точечно и локально, а не «всем фронтом».

Мне приходилось сталкиваться с различными взглядами на проблему радикализации и исламизации уммы Северного Кавказа. Одно видение заключается в следующем: на Северном Кавказе есть традиционное коррумпированное бездействующее мусульманское духовенство, оплотом которого являются духовные управления мусульман. Ему (коррумпированному бездействующему духовенству) противостоит активная «компетентная» молодая умма, лидеры которой получили образование за рубежом, знают первоисточники, арабский язык и являются активными миссионерами. В вооруженное противостояние между последователями традиционного ислама и салафитами было вовлечено государство в лице силовиков, противостоящих исламистам-радикалам. Что, по мнению ряда экспертов, было стратегической ошибкой. Ошибкой государства.

Нужны переговоры между радикалами и традиционалистами. Другой взгляд на проблему имеет противоположный вектор и сводится к тому, что радикальному исламизму (в том числе и его политическому крылу) можно эффективно противостоять только силовым способом. А переговоры с последователями салафии — это путь в Хасавьюрт-2, то есть к окончательной сдаче Северного Кавказа исламистам. В этих условиях ряд исламских духовных лиц предлагают использовать опыт борьбы с радикальным исламизмом и терроризмом, имеющим место Чечне, где жестокая позиция в отношении радикального исламистского подполья и их последователей стала залогом стабильного динамичного развития. Нельзя не учитывать еще один очень существенный аспект данной проблемы — в настоящее время на Юге России проходят апробацию технологии миграционного исламизма или исламистской миграции. Давайте подумаем над тем, где будут отрабатывается эти технологии в случае успешной апробации на Северном Кавказе?

Запись опубликована в рубрике Российская государственность. Добавьте в закладки постоянную ссылку.